Внутри сводчатого зала холод и спокойствие зимней мглы. Дивные статуи из ледяных глыб теряют очарование перед властной белошапкой, которая подчеркивает скромность своего платья из серебряного шелка. Воздух наполнен ожиданием чего-то необычного, что вот-вот произойдет....
— Снеговики двигаются и оживают только в детских сказках.
— Порождения зимы оживают по воле богов, — мрачно отозвался он, но замер.
— У нас, на Земле, нет таких богов. И нет магии. Вот этих конкретных снеговиков слепили соседские дети. Мы с Полиной тоже зимой всегда лепим, если есть снег. Давай мы прямо сейчас подойдем, и ты убедишься, что они не живые. И мы скатаем своего собственного снеговика.
Кер помедлил. Внимательно посмотрел мне в глаза.
— Я даю слово, что говорю правду, Кер. В этом мире фигуры из снега оживают только в сказках для детей.
— Дядя Кер, смотри! — воскликнула Полина и, не став дожидаться, пока инопришеленец поверит, подбежала к ближайшему снеговику и принялась оглаживать его круглые бока ладошками. — Ма, давай сделаем Снегурочку?
— Нет, Поля. Обычного снеговика.
— Ну ма-а-а…
Перестав обращать на нас внимание, дочка опустилась на четвереньки и принялась лепить большой снежок, центр первого шара.
— Кер, пойдем, — потянула я его. — Поможем ей.
Медленно, неохотно, явно переступая через себя, мужчина двинулся за мной.
Наша снежная баба была самая большая. Потому что у нас самый крупный и сильный помощник мужского пола. Попаданец из другого мира, привыкший сражаться мечом с нежитью и зомби, — господи, ну и бред, но факт — легко поднимал огромные скатанные шары и ставил их друг на друга.
О запасе керамзита и морковках позаботился кто-то из тех, кто лепил первых снеговиков. Сбоку вездесущая Полька обнаружила коробку с ценной добычей. А вот руки-веточки пришлось добывать самим. Кер отломил парочку подходящих с занесенного снегом дерева.
Уделались мы с ног до головы. Но навеселились, набарахтались, устали и сами были похожи на снежные комы.
А позднее, когда дочка уже легла спать, а мы с рогатиком сидели на кухне и пили чай, он задумчиво обронил:
— На меня напали порождения зимы.
— Ты вспомнил? — выпрямилась я. — Что-то еще? Твое имя? Откуда ты?
— Увы, — медленно покачал он головой. — Но всплывает в памяти огромная комната с каменными стенами. Большая кровать, на которой я спал. Покрывало, в котором я очутился здесь, с нее.
