Внутри сводчатого зала холод и спокойствие зимней мглы. Дивные статуи из ледяных глыб теряют очарование перед властной белошапкой, которая подчеркивает скромность своего платья из серебряного шелка. Воздух наполнен ожиданием чего-то необычного, что вот-вот произойдет....
— Поль, ну что ты придумываешь? Кто — оно?
Со вздохом я спустила ноги с постели, встала и прошла к ней.
— Где?
— Вон. Смотри туда, в дверцу шкафа. Видишь?
— Хм…
Я прищурилась. И точно. В левом нижнем углу зеркальной дверцы неярко что-то светилось. Словно приклеили флуоресцентную наклейку рисунка папоротника с цветком в сердцевине.
— Разве сегодня день Ивана Купалы? — неуверенно спросила я.
— Я не знаю, — подобралась ко мне дочка и прижалась к боку. — Ма-а-ам, оно становится ярче. Ты видишь?
— Да…
Огненный рисунок и правда разгорался и увеличивался в размерах.
— Вау-у-у! Это же магия! — восторженно прошептала Полина. — Мам, смотри, он живой!
И она смело шагнула вперед и коснулась кончиками пальцев зеркала.
Папоротник зашевелился, заволновался и будто отозвался на ее прикосновения.
— Поля, не двигайся! — негромко велела я и принялась медленно подходить.
Кошка бросилась мне под ноги, пришлось поднять ее на руки, чтобы не затоптать в темноте кроху.
— Мам, ты не бойся. Меня дядя Кер научил, как управлять огнем.
— Полина… Ты не волшебница. Вот дядя Кер, да, он маг. Но из другого мира, там всё иначе.
— Мам, смотри… Видишь? — в этот момент огненный папоротник решил, что ему тесно в зазеркалье, и начал перетекать светом на ладонь к девочке.
Это было невыразимо прекрасно и так же невыразимо жутко. Я еще от оживших снеговиков не отошла, а тут огненный папоротник лезет из зеркала.
— Мам, он нас зовет. Идем!
— Поля! Стой! Замри!
— Мам, не трусь, — с шальным огнем в глазах оглянулась ко мне дочка. Или это просто свет волшебного огня так отражается? — Идем же скорее! Он нас отведет к дяде Керу! Быстрее!
Не дав мне опомниться, она вцепилась в мою ладонь свободной рукой и потянула.
— К Керу? — неуверенно шепнула я. Ради него я готова была поверить хоть в черта, хоть в ангела.
— Да, да! Держи Матильду! Папоротник шепчет, что для перехода нужны кошка и настоящая любовь.
И я послушалась. Вцепилась в маленькую лапку дочери, прижимая второй рукой к себе котенка, и шагнула.
В ДАЛЕКОЙ-ДАЛЕКОЙ ТΕМНОЙ ИМПЕΡИИ
Уборщик первого этажа темной цитадели прихорашивался перед зеркалом в огромном тронном зале. Поворачивался так и эдак, любуясь своей густой фиолетовой шерстью. Подмигнул своему отражению всеми тремя правыми глазами.
