Лизавета и Галлея осторожно выбираются из затертых под стражу покоев принцессы. В свете предстоящего бедствия каждое слово имеет значение. Они скользят по просторным, почти незамеченными коридорам, где неслышные шаги возвращают их к тайне подарка для герцога. Здесь царит строгость и молчание, но есть надежда – под защитой гравированных дверей и затаенных слухов — вернуться домой....
«Хочу, чтобы вы это носили, Ализа. Г.Г.».
Из конверта на ладонь выпало кольцо.
Как истинный военный стратег, Габ учел все возможные ходы девушки, находящейся в смятении. Сначала она бы решила, что герцог ошибся адресатом. И по ошибке отправил подарок официальной жене, а не «кисуне» из расписания.
Потом бы она задумалась, для чего отправлено украшение. Передать кому-то? Галлее, тэру Вольгану, Башелору? Может, это магический трофей, оставленный демоном на поле боя?
Но в записке были ответы. Он хочет. Чтобы я. Это носила.
Зачем?!
Бледно-зеленый круглый камешек, остро напоминавший глаз Габа, не давал подсказок. На серебряном ободе не нашлось гравировки, зато обнаружилась пара царапин и оплавленная выбоинка. Тонкая оправа камня в одном месте погнулась, но грайнит держался крепко.
До того, как положить в конверт, крупный перстень явно носили. Возможно, прошли с ним огонь, воду, войну и кровавый алый туман.
Кольцо… Зачем кворг прислал мне кольцо, да еще со своей руки? Массивное, издали заметное. Неужто и «магелланам» присущ собственнический инстинкт?
Пару дней я мучилась в нерешительности.
Габ будто хотел пометить меня, застолбить лужайку с сочной травкой. Вдруг еще когда приспичит здесь прогуляться да пощипать молодую поросль?
– Ты себе надумала, – игриво пропела Галлея и, спрыгнув с подоконника, заставленного колбочками, помогла мне нацепить украшение на палец.
– Понимаю. Понимаю, что все решат, будто я ночью ограбила местный ломбард, – промычала я, разглядывая откровенно мужской перстень.
Несколько раз я замечала его на герцогской руке – на мизинце. Мне кольцо идеально налезло на безымянный.
Бледно-зеленый камень, чуть мутноватый в центре, был обрамлен тонким серебряным ободом. И занимал почти всю фалангу!
– В местном ломбарде нет настоящих грайнитов.
«Ализа Грейн», – крутилось в голове. Странное, неправдоподобное. Не Кутейкина, не Ворошилова… Теперь даже не Лизавета.
Выходит, бросив в меня фамильным камушком, Габриэл признал, что я стала частью венценосной семьи. Пусть даже только на божественной бумаге… Или где там брачные решения Верганы записывают.
