Лизавета и Галлея осторожно выбираются из затертых под стражу покоев принцессы. В свете предстоящего бедствия каждое слово имеет значение. Они скользят по просторным, почти незамеченными коридорам, где неслышные шаги возвращают их к тайне подарка для герцога. Здесь царит строгость и молчание, но есть надежда – под защитой гравированных дверей и затаенных слухов — вернуться домой....
– Чем вы меня облили, Эмма? Эм-м-ма!
– А чем, кстати, я его облила? – шепотом уточнила у подруги, подпирая задом комод.
– Это я должна была завтра узнать на практике у Шимани, – пробухтела Галлея, отбирая у меня уцелевший флакон и любовно возвращая на подоконник. – Не похоже, что ректор жаждет тебя убить.
– Что было в черном ящике?!
Требуя ответа, я затравленно поглядела на Галу.
– Да рядовое зелье симпатии! Легкий флирт, капля притяжения, ничего запрещенного и крышесносного, – отмахнулась она. – Это зелье-флер, его носят как духи… Оно рождает доверительное отношение и…
– …И стремление выломать дверь? – уточнила сердито, почувствовав, как комод больно толкается в поясницу.
– Нет, этого рождаться не должно. Ты много накапала?
– Гала! Я вылила все! – рычала на горе-зельеварительницу. – Оно разбилось и затекло ему под воротник.
– Сато-Судьбоносица! Страшно представить, что будет, если ректор узнает, что там были слюни Грю…
– Это самая меньшая наша проблема, – натужно прохрипела я, чувствуя, что дверь вот-вот слетит с петель.
– Всего капля слюней, а какой любопытный эффект…
– Настораживает, что мы с начала учебного года по колено в этом «ингрЮдиенте», – пропыхтела я, толкая дверь обратно.
Может, это общество грумля на нас дурно влияет? Мне вот третью ночь герцог снится, Гала тоже подозрительно постанывает в кровати…
– Я не обижу вас, Эм-м-ма! – раздраженно порыкивал тэр Вольган, припадая щекой к замочной скважине. А потом, судя по шороху, пытаясь просунуть что-то под дверь.
– Он бредит… Кошмар какой… Надо записывать! – вскинулась Гала и побежала за блокнотом.
– Ты спятила?
– Я намерена сдать зачет у Шимани и найти эффект от секретного Грю-диента, – строго нахмурилась Галлея и принялась конспектировать. – Господин ректор, вы ощущаете жжение в области груди?
– Ощущаю… Она обожгла, опалила… Осветила жизнь золотом и любовью, точно пятая богиня вернулась в небо Сатара, – хрипел тэр Вольган возмущенно.
– Театр? Да причем тут театр?
Опять?!
Видят богини, смертельных спектаклей мне на всю жизнь хватило.
– Я не уйду, пока вы не согласитесь. Обещаю быть галантным кавалером. Я буду держать себя в руках, тэйра…
Кулак шлепнулся на дверь так резко, что оставил выбоину с той стороны.
