Лизавета и Галлея осторожно выбираются из затертых под стражу покоев принцессы. В свете предстоящего бедствия каждое слово имеет значение. Они скользят по просторным, почти незамеченными коридорам, где неслышные шаги возвращают их к тайне подарка для герцога. Здесь царит строгость и молчание, но есть надежда – под защитой гравированных дверей и затаенных слухов — вернуться домой....
– Ох, богини, что мы натворили, – простонала Галлея. – И что сотворит с нами он, когда придет в себя!
– Вам так лучше? – уточнила я, заметив, как тэр Вольган ввинчивается в меня серебряными лезвиями-зрачками. Его дыхание стало ровнее, вздымавшаяся грудь успокоилась. – Когда вы меня видите?
– Намного, – сдавленно признал ректор. – Но и хуже тоже. Ваше лицо… И эти глаза…
– С ними что-то не так?
– Они как голубые водопады Саци, пенными потоками врывающиеся в изумрудные океаны. Они точно прозрачные льды Ташера, осколками пробивающие грудину.
Он стукнул себя в грудь и поглядел на меня с яростным вызовом. Судя по перекошенной физиономии, к ярким чувствам строгий, сдержанный мужчина не привык. Они были для него инородными, нежеланными и потому болезненными.
Как я его понимала, как понимала… Меня чувства тоже забыли спросить, хочу я их испытывать или нет.
– Если вам получше, подождите… Подождите, пока я обуюсь, за дверью.
– Я только вошел! – он несогласно тряхнул серебристыми прядями и поджал квадратную челюсть.
Не «вошел», а влетел, перевернув наш комодик на подстилку ошалевшего грумля и сорвав задвижку с двери.
– Умоляю. Дайте одну минуту. Мне тоже как-то не по себе.
Сжав кулаки до белых костяшек, Вольган задрал подбородок и, механически переставляя ноги, потопал в коридор. Я изумилась, что он послушался. Проводила его озадаченным взглядом, обошла разруху в гостиной и подняла карточку-приглашение.
Золотое тиснение в виде одиночных перьев, изысканные вензельки и ромбы, несколько строк с названием спектакля и забронированными местами… Открытка была именной. Предназначенной для двоих. И тот, кто передал ее тэру, явно что-то подглядел в судьбоносном полотне.
Потому что помимо «Владара В.» тут значилось мое имя! Не Эммы, не Ализы…
– «Лизавета с утеса»? – возмущенно фыркнула я в воздух и суетливо осмотрелась. – Ты серьезно? Издеваешься? Гала, она издевается!
Где она? Где желтоглазая мерзавка?
– О ком ты, Ализ? Тут только мы с Грю…
– Выходи! – ревела я раненым вепрем, в истерике кружась по запыленной комнате.
Это белый хвост в коридоре мелькнул, или почудилось?
Я рванула за кошкой-галлюцинацией, но Галлея остановила меня и взволнованно приложила ладонь к моему лбу. Удрученно поцокала язычком.
