В темной ночи, когда вы подозреваете зловещие, и видите котиков чертить пентаграмму — это сигнал для быстрого эvasии. Ваш герой стоит, ошеломленный, как удило в руках: стояние двух здоровенных котов на четвереньках с явной помешенностью и странными завываниями. Неужели этот ночной кошмар реален?...
В таком случае, я могу поставить перед министром образования, а еще лучше королем, вопрос об отстранении вас с должности!
Сдержать трансформацию и острое желание порвать наглого Кавендиша на лоскуты удалось не сразу. Настоящее драконье бешенство закрыло глаза пеленой, поднялось из самых глубин второй ипостаси, закрутилось яростным штормом."
"Зверь рычал, рвался наружу. Мало того, что его девочку хотят унизить и растоптать, так и его самого этот смертн… человек смеет оскорблять! Адриану пришлось приложить неимоверные усилия, чтобы удержать себя в руках.
От внимания Тревора ярость дракона тоже не укрылась. Но так как дураком и самоубийцей лорд все же не был, он тут же распрощался, напоследок издевательски скривив губы, и вышел.
Буквально спустя пять минут после ухода Кавендиша, пришла и сама возмутительница спокойствия.
Удивительно, как дракону, который только что яростно ревел и требовал крови, хватило одного взгляда на девушку, чтобы успокоится. Зверь тут же нежно закурлыкал, пытаясь привлечь к себе внимание, заставил сделать несколько шагов, быть ближе, рядом.
А после… она заплакала. Похоже всего, что навалилось на нее за эти дни оказалось слишком много для одной маленькой иномирянки.
В душе мужчины бушевал целый шторм эмоций. От желания укрыть, спрятать ее от всего мира до ярости из-за того, что она так и не отбросила эту дурацкую идею вернуться на Землю.
Девушка была такой теплой и нежной, с шелковистой кожей и мягкими волосами, в которые хотелось зарыться пальцами, что у Адриана мелькнула шальная мысль: а может, поставить на нее метку? Признать своей?.. На что Гром тут же отреагировал одобрительным рыком: “Да-да! Давай! Прямо сейчас”.
С трудом Адриану удалось отогнать эту соблазнительную мысль.
С досадой пришлось отказаться от заманчивой идеи.
Успокоить девушку тоже удалось не сразу, но кажется, она немного пришла в себя, хотя по прежнему воспринимала в штыки мысль, что ей придется остаться в Вердене навсегда.
После ухода Мари, мужчина поколебался и вновь отправился в лазарет.
