Автор
В Англии по улицам кружатся рождественные сказочные шляпки и звучит веселая музыка. Но в этом году семья Мэлори собралась не на обычное семейное собрание, а готовятся к грандиозному празднужке, которую Джейсон Мэлори, третий маркиз Хаверстон, проведёт один. Встреча друзей и родственников вызывает у него разные чувства - от радости от того, что все回来了, до ощущения одиночества в компании близких людей....
Анастасия равнодушно пожала плечами:
— Так и быть, соглашусь с тобой на этот раз, если у тебя есть достаточно веские причины упрямиться. Интересно, почему это он не захочет отделаться от меня?
— Потому что ты показала ему свет любви, дитя моего сердца. Он не захочет возвращаться во мрак, который держал его так долго в своих клещах, особенно теперь, когда познал рай на земле. И что бы ты о нем ни думала, он далеко не глупец, хотя пройдет немало времени, пока он все поймет и устыдится. Тебе следует подождать и суметь простить его, когда он придет в себя и опомнится.
— А может, стоит и немного подтолкнуть его, чтобы образумить, — предложил сэр Уильям, Анастасия удивленно обернулась, пораженная неожиданным вмешательством англичанина.
— Я ни за что не решилась бы просить вас поговорить с ним! Не унизилась бы до такого!
— А я на твоем месте не делал бы слишком поспешных выводов, — сухо отпарировал он. — Я не настолько самонадеян, чтобы лезть к нему с советами.
— И каким же образом ты собираешься подтолкнуть самого маркиза? — осведомилась Мария еле слышным шепотом.
Уильям заговорщически усмехнулся:
— Я бы отвез ее в Лондон, одел в богатые наряды, представил как свою племянницу. Это покажет юному щенку, что не все то золото, что блестит, и ни внешность, ни происхождение не заменят искренности, честности и верности, а главное — счастья.
— И ты сделал бы это ради нас?
— Ради тебя, Мария, я пошел бы на все, — мягко ответил сэр Уильям.
Старуха потянулась к его руке и приложила ее к своей морщинистой щеке.
— Возможно, я и отвергну всех красавчиков ангелов ради тебя, гаджо.
Уильям расплылся в улыбке.
— А если нет, я прогоню их, как только прибуду на небо, дорогая.
Губы Марии чуть раздвинулись в подобии улыбки, глаза медленно закрылись.
— Я оставляю ее тебе, — едва слышно прошептала она.
В последний раз ее иссохшая грудь поднялась и опустилась. Мария вытянулась и больше не пошевелилась. Анастасия в потрясенном молчании смотрела на бабку, хотя внутри все разрывалось от молчаливых рыданий. Хотелось выть, биться головой о стенку, царапать лицо… но что это изменит? Бабушку не вернуть.
