Автор
В мире оборотней и безумных HR-менеджеров — Александра становится центром компании. Ее умение манипулировать эмоциями и грамотное сочетание пауз делают ее незаменимой, но каждый новый успех вызывает дрожь в сердце: она уже перед зеркалом научила шефа быть пафосным и чувствительным....
— И вот тут… — он оказывается совсем близко, скользнув в своей легкой, незаметной манере вперед, ко мне, трогает большим пальцем губы, будто в самом деле что-то стирает, — я сейчас… Помогу…
И я почему-то позволяю ему это делать, стою, глядя в его расширяющиеся все больше волчьи зеленые зрачки, словно завороженная.
Он слишком большой, и пальцы его слишком твердые и опытные. А я…
А я, однозначно, дурочка…
Когда его ладонь успевает переползти с лица на затылок, перехватить, крепко и властно, по линии роста волос, притянуть еще ближе?
Не знаю.
Не замечаю.
Только взгляд его держит сейчас, не рука. Только он. То внимание, та отрешенная задумчивость, такая непонятная… Ее хочется разгадать."
"— Кто ты такая, а? — бормочет Максан, словно не мне вопрос задает, а сам себе, — почему я?..
— Я… Не понимаю… — он впервые со мной так говорит. Таким тоном, таким голосом… И смотрит впервые. Так.
Я прекрасно отдаю себе отчет в том, что, если бы бывший босс приехал и вел бы себя так же, как до этого, в своей типичной бесящей манере властного засранца, я бы так быстро его отправила прочь, что до сих пор особенности поворотов маршрута бы выяснял.
Но он хитрый, оказывается, куда там собратьям Иссы!
Он себя ведет по-другому. И это обезоруживает почему-то.
Хотя ладонь его на затылке — очень даже определенная, и жест этот невыносимо собственнический. И я бы в другой ситуации никогда не…
— И я не понимаю… — печально отвечает Максан, а пальцы на затылке становятся горячее… Ну да, у зверей же температура тела выше, чем у людей…
Боже, какие глупости в голове.
— Что ты хотел? — приходит мне в голову спросить, а после и сил достает, чтоб обозначить свое несогласие с происходящим. Мы на улице, вечер, полно народу… И он при всех меня держит, и стоит так близко… А если еще и поцелует, то позора не оберешься.
А мне нельзя! Для дела неправильно это! Будут меня волчьей подстилкой воспринимать…
Эта мысль режет по живому, придает сил и немного развеивает тот морок, что навели необычно печальные и внимательные глаза Максана.
Тянусь назад всем телом уже, машинально напрягаясь и готовясь к борьбе, потому что не отпустит Максан уже завоеванный плацдарм! Не в его это манере, не в его характере!
Как бы не пришлось снова полицию звать!
Но Максан опять ведет себя нелогично и странно. Отпускает. Его горячие пальцы, напоследок чуть сжав шею сзади, словно волк колеблется, не схватить ли сильнее, не подтащить ли ближе, все же скользят по коже, опадают вниз.
