Автор
В мире оборотней и безумных HR-менеджеров — Александра становится центром компании. Ее умение манипулировать эмоциями и грамотное сочетание пауз делают ее незаменимой, но каждый новый успех вызывает дрожь в сердце: она уже перед зеркалом научила шефа быть пафосным и чувствительным....
Через длинный коридор с дверями, за которые у меня хватило ума не заглядывать, я прошла в господское крыло, а именно, в большую приемную залу, поразившую своими размерами и богатой обстановкой. Не Зимний, но Каменноостровский, однозначно. В дореволюционную эпоху, естественно, а не как сейчас.
Народу в большом зале было полно, и я даже растерялась немного, не зная, к кому обратиться, и подозревая, что приняла неверное решение, проникнув сюда, как вор. Может, они такого не любят? Даже наверняка не любят…
Но деваться было некуда и я, после нескольких неудачных попыток, когда на мое несмелое: “Эй, а могу я…” никто их пробегавших мимо с жутко занятым видом людей не обратил внимания, поймала за руку и силой тормознула высокую, очень красивую девушку, с хищной волчьей аурой, которую я уже научилась чуть-чуть различать.
И вот теперь стою, немного растерявшись от презрения, окатившего меня с ног до головы, и даже чуть сбиваюсь с мысли. Как-то отвыкла я в своем мире от подобного.
Да и здесь, в деревне, тоже никто презрением не обливал. А местные парни-волки так и наоборот…"
"Осознав, что мысли уходят в другую строну, не иначе, с перепуга, все-таки обстановка нервная, да и я сама нервная, я прихожу в себя настолько, чтоб выпрямиться в ответ на явное пренебрежение во взгляде волчицы и холодно сказать:
— Мне нужен Оррих-ан.
— Оррих-ан? — переспрашивает меня волчица, затем оглядывается, словно не веря услышанному, опять возвращается к моей персоне, осматривает, — ты кто вообще? Прачка? Кухарка? Почему без должного почтения обращаешься?
— Я обращаюсь так, как считаю нужным, — выхожу я из себя, почему-то страшно разозленная тем, что меня за прачку приняли, — я от брата Оррих-ана, Марх-ана.
И демонстрирую письмо, издалека, естественно. Не совсем же больная, чтоб в руки отдать.
Волчица смотрит на письмо, затем на меня, опять на письмо… И столько работы мысли в ее взгляде, что мне смешно становится.
— Не думаю, что Оррих-ану понравится, если ты меня задержишь…
Волчица, подумав еще немного, неуверенно кивает и, слава местной богине Горре, указывает мне на кушетку у стены.
— Сиди здесь, я сейчас сообщу…
После этого поворачивается и уходит.
Я послушно сажусь на кушетку, но не расслабляюсь. Выдыхаю просто, готовясь к бою.
