Автор
В столице начала XXI века все кажется знакомым и одновременно отчужденным. Выходя из метро в центре Москвы, вы сразу ощущаете разницу: лиственница посередине улицы, как если бы 100 лет назад, парящий мост над Казанским прудом и торговый центр на Лубянской площади. Рев моторов соседних улиц несёт с собой ощущение вечности и роскоши. Это "Подельник века" — мир будничного прекрасного, где каждое пространство и время имеют собственное значение....
– С этими словами Двуреченский достал из корзины очередную булочку и принялся мять ее, прежде чем съесть.
– А что можешь сказать о нашем общем коллеге, фон Штемпеле? – Георгий еще не знал, в какую степь развивать тему со своим якобы родством с бароном и их общей предполагаемой ландаунутостью. Но не поинтересоваться тоже не мог.
– А что я могу?.. Прости… Вопросы такие, что вопросом на вопрос на них ответить было бы проще всего! Достойный человек, служака, офицер до мозга костей. Повезло Романовским торжествам, что он один из их кураторов… Немного перегибает иногда, выпячивая на первый план Охранное отделение, ну так я бы точно так же делал на его-то месте!
– Понятно… Ясно… Исчерпывающе…
– Что там тебе ясно?
– Ничего… А что с твоим домом в итоге? Установили поджигателя?
– Филипп, – отмахнулся чиновник.
– Все оказалось проще, чем я думал.
– Да, Филиппушка, старик мой, недоглядел, головешку на ковер бросил, такое и раньше за ним водилось.
– И что теперь ему будет?
– А что ему будет? Ничего. Старый уже, говорю ж.
– Значит, я больше не под подозрением?
– Типун тебе! – Двуреченский аж перекрестился. – Что ж ты говоришь такое?"
"– То, что ты сам мне говорил.
– Да это ж я просто к слову, не принимай близко…
Чиновник снова принялся есть. А Георгий даже принял его слова за извинение:
– Ладно. А где ты сейчас живешь?
– Да на Моховой, служебная квартира, давно предлагали в нее въехать, – признался Двуреченский.
– Понятно… Тогда пойду я…
– Кстати, Новый год на носу.
Ратманов даже не поверил – снова будет разводить его на что-то?!
– Тогда на Моховой, тридцать первого, скажем, в восемь вечера! – Чиновник поставил в конце разговора жирную точку и даже восклицательный знак.
Действительные намерения Двуреченского все еще оставались непонятными. Но праздновать больше было не с кем. Потому отполировали договоренность ароматным китайским чаем «кокусин розовый», который шел в комплекте с тарелкой пирожков.
Глава 10. 1913–й
1За новым 1913-м впоследствии закрепится слава последнего спокойного года Российской империи. И действительно, экономические показатели были на высоте – с ними потом еще долго все будут сравнивать советские и постсоветские любители статистики. В политической сфере тоже – тьфу-тьфу-тьфу, не сглазить – все обстояло достаточно ровно, по крайней мере, внешне.
