Автор
В столице начала XXI века все кажется знакомым и одновременно отчужденным. Выходя из метро в центре Москвы, вы сразу ощущаете разницу: лиственница посередине улицы, как если бы 100 лет назад, парящий мост над Казанским прудом и торговый центр на Лубянской площади. Рев моторов соседних улиц несёт с собой ощущение вечности и роскоши. Это "Подельник века" — мир будничного прекрасного, где каждое пространство и время имеют собственное значение....
После чего дуйте к Государственному банку, встаньте там на выходе… Дуля, за мной!
– Есть!
Ратманов и Монахов в обход толпы потащили «земца» на Варварку, в городское управление полиции. Тот попытался было вырваться и скрыться в гуще зевак, но охранники были настороже…
5В полиции дежурный помощник пристава сразу узнал задержанного:
– Талызина доставили? Знакомая нам личность. Торгует столовым бельем на углу Осыпной улицы. Беспокойный и не монархического образа мыслей.
– Что же вы ему билет тогда выдали? – Ратманов протянул бумаги полицейскому.
– Батюшки святы… Не могу знать. Ну-ка… Да он не настоящий! В смысле настоящий, но фамилия владельца вытравлена хлоркой, видите? И вписана сверху фамилия этого вот Талызина.
Георгий всмотрелся: действительно, похоже на то.
И обратился к дежурному:
– Посадите его пока под арест, вечером начальники разберутся, что с ним дальше делать. У нас хлопот полон рот, здесь визит в полном разгаре, а вечером мы уплывем в Кострому. Ваш Глобачев рвется поработать с Иваном Калиновичем.
– Запру, будьте уверены, – кивнул помощник пристава.
– А сейчас дайте-ка мне с ним поговорить с глазу на глаз. Вдруг да скажет важное, пока не пришел в себя…
Так попаданец уединился с арестованным и имел с ним весьма занимательную беседу. Едва они остались вдвоем, злоумышленник стал ругаться:
– Зря, зря вы помешали благому делу!
– Убить государя-порфироносца, по-вашему, благое дело?
– К чертям таких порфироносцев! За «Кровавое воскресенье», за Ленский расстрел его надо на виселицу.
Георгий внимательно разглядывал торговца столовым бельем. Он просто недоволен самодержавием или партизан-ландаутист, пытающийся изменить ход истории? И потому решился на проверку.
– А ловко я вас, согласитесь, – начал он. – Думали, в толпе не заметят? Мы, охрана, все замечаем.
Талызин, или кто он там на самом деле, молча слушал собеседника. А тот продолжил:
– Да, тяжелая у нас служба.
– Если рядом воробей, Мы готовим пушку.
Если муха – муху бей!..
Но потом песню оборвал и спросил:
– Как уж там дальше?
На что пленник шепотом добавил:
– Взять ее на мушку…
– Вот и выяснили, что мы с вами из одного времени. Оба ландаунутые, оба из будущего.
