Автор
Капитан полиции Юрий Бурлак отправляется в 1912 год по заданию ФСБ. На этот раз его миссия становится судьбоносной: он должен предотвратить события, которые изменят ход истории. В прошлом его ждут опасные встречи, тайны и выбор между долгом и личными чувствами.
Раздел Chitat.online для книги «Подельник века» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Капитан полиции Юрий Бурлак отправляется в 1912 год по заданию ФСБ. На этот раз его миссия становится судьбоносной: он должен предотвратить события, которые изменят ход истории. В прошлом его ждут опасные встречи, тайны и выбор между долгом и личными чувствами.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Николай Свечин Легкое чтение Детективы Исторические детективы подборки серии
Капитан полиции Юрий Бурлак отправляется в 1912 год по заданию ФСБ. На этот раз его миссия становится судьбоносной: он должен предотвратить события, которые изменят ход истории. В прошлом его ждут опасные встречи, тайны и выбор между долгом и личными чувствами.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
В конце концов он просто теряет сознание…
4…Очнувшись уже в знакомых интерьерах Сандуновских бань, да в 1912 году! Откуда он с таким трудом срулил несколько недель назад обратно в будущее. Причем сделав это ценой собственной жизни!
В дворянский номер, оплаченный агентом СЭПвВ Двуреченским, тогда влетели бывшие подельники попаданца сразу из двух банд: Хряка и Казака. И если первый атаман сходил с ума от ревности и был готов убить из-за Риты, второй вполне справедливо заподозрил Бурлака в работе на полицию, а убивал и за меньшее…
Хотя нет – какого Бурлака? В начале XX века Юра пребывал в теле бандита Георгия Ратманова по кличке Гимназист. И вот сейчас благополучно в него же и вернулся. Притом что отчетливо помнил, как бандиты в прошлый раз его убили… Вспомнил он и о своем безумном альтруистическом поступке – черт дернул встать на пути пули, предназначавшейся другому. Было это примерно так:
– Стоять! Руки вверх! – заорал Хряк.
Двуреческий послушно поднял руки. Но Ратманов медлил. И даже успел шепнуть чиновнику для поручений:
– Ты знал.
– Заткнись, гнида! – снова гаркнул Хряк. – Сейчас мы на твоих глазах убьем чиновника для поручений.
А потом и тебя. Бах – и ни одной бабы больше у тебя не будет никогда.
Хряк схватил Двуреченского за шиворот и буквально вжал в стену.
– Молись!
Инспектор СЭПвВ начал что-то шептать себе под нос. Не то молитву, не то цифровой код для перемещений во времени. А Хряк взвел курок и приставил револьвер к его голове.
– Стойте! – Ратманов не мог этого допустить.
– Все, в топку разговоры! – заорал вконец ополоумевший атаман банды, снова повернулся к Двуреченскому и нажал стволом ему в затылок. – Кабзда тебе!
Но в этот момент чиновник неожиданно оттолкнул ближайших бандитов, вышиб ногой дверь и побежал по банному коридору.
– Сукин сын! – Хряк зажмурил один глаз, прицелился и выстрелил вслед убегавшему.
Вот только Ратманов в последний момент встал на его пути и… переписал историю. Правда, ненадолго: проведя дома, в XXI веке, всего около половины стандартного отпуска сотрудника ГУ МВД. А теперь снова вернулся в Серебряный век. И мягко говоря, будучи не в ресурсе…
Он лежал посреди банной комнаты в луже собственной крови. И угасающим взором наблюдал, как Двуреченский уже довольно далеко убежал по коридору, а затем и вовсе скрылся за угол. За чиновником для поручений кинулись было двое бандитов. Но замешкались. Один тут же упал, споткнувшись о бадью с водой. И еще долго матерился непереводимым каскадом дореволюционных обсценных слов.
Уйдет – не уйдет? Раньше Двуреченскому всегда удавалось выходить сухим из воды. Но в этот момент умирающему Ратманову вдруг захотелось, чтобы чиновника схватили. Сейчас он ненавидел его едва ли не больше, чем собственных убийц.
