Автор
В столице начала XXI века все кажется знакомым и одновременно отчужденным. Выходя из метро в центре Москвы, вы сразу ощущаете разницу: лиственница посередине улицы, как если бы 100 лет назад, парящий мост над Казанским прудом и торговый центр на Лубянской площади. Рев моторов соседних улиц несёт с собой ощущение вечности и роскоши. Это "Подельник века" — мир будничного прекрасного, где каждое пространство и время имеют собственное значение....
– Отвернись, – наконец изрек губернский секретарь, чтобы сохранить хоть какую-то тайну, например комбинацию цифр для открытия «сейфа»."
"«Может, он специально поддается, чтобы меня задобрить и отвести от себя подозрения? Или реально хочет помочь? Черт его разбери! Но на Саввича больно смотреть, это ж какой-то мазохизм – позволять капорнику, бывшему уголовному, по сути, устраивать обыск в своем рабочем кабинете!» – подумал Жора. Но вслух сказал уже другое:
– Ничего нет.
Несгораемый шкап закрыли так же быстро, как и открыли.
– И что мы вообще могли здесь найти? – проворчал хозяин кабинета.
– Это вопрос…
– Ты бы сначала на него ответил, а уже потом рылся в бумагах уважаемого человека…
– После драки кулаками не машут…
Напоследок Ратманов поднял наугад один из черновиков на окне, где почерком чиновника для поручений было выведено: «Воронъ ворону глазъ не выклюетъ, а и выклюетъ, да не вытащитъ». Повертел некоторое время бумагу в руках да вышел из кабинета вслед за Двуреченским.
Подельники знатно припозднились, но так и не ответили ни на один из заданных самим себе вопросов.
Где сейчас Корнилов? Кто есть Двуреченский? Может ли Ратманов, он же Бурлак, до конца ему доверять? Почему Двуреченский настолько доверяет бывшему уголовнику Ратманову? И кто вернет попаданца в будущее, если Викентий Саввич таки не Корнилов, а самостоятельная дореволюционная сущность, не помышляющая себя более никем, кроме как чиновником по поручениям при главе московского сыска в 1908–1915 годах…
4До особняка на Чистых прудах ехали молча.
«Рожа кирпичом. По ее выражению фиг поймешь, – продолжил анализировать Ратманов. – Вспоминает последние инструкции от Кошко или секретные задания от Службы эвакуации пропавших во времени? Только делает вид, что его ничего не волнует, или действительно спокоен, как удав, потому что находится в своем родном теле и не помышляет ни о каком другом?»
А Корнилов… тьфу ты… Двуреченский как ни в чем не бывало разглядывал дома на московских бульварах.
«Дай бог памяти… Помню, он часто тер нос. Так и этот трет… Хотя… Это больше по части физиологии.
