Новоиспеченный полковник Зиновьев отправился на пост главного инженера одной из боевых групп. Начинается его взросление в мирной, но все еще опасной атмосфере подготовки и ремонта боевой техники. Здесь он столкнется с новыми вызовами и узнает о том, что за кажущейся спокойной оболочкой скрываются сложности, требующие от него не только навыков управления, но и деликатного балансирования между государственной службой и собственным выбором жизненного пути....
Поскольку начальник тыла у нас самый толковый и изворотливый человек, так, что на него возлагается ответственность за вашых ученых и лично контроль за вашим поведением товарищ профессор, а то не дай бог ляпните, что небуть антисоветское.
Тыловик улыбнулся, а вот начштаба всё не мог успокоится.
— Это вам профессор еще повезло, что наш замполит молчит — сплюнул Петровский.
Замполит устало махнул рукой, не желая ввяхываться в такие споры. Хотя он мог многое рассказать, но зачем и кому. Профессору? Человеку, что со студенческой скамьи обрабатывался антисоветской пропогандой так называемой научной элиты? Бред, таких людей не переубедить, а если вы всё таки их переубедите, так они в петлю полезут, так как у них вдруг рухнет вся картина мира, что десятилетиями строилась в их голове, а профессор был ещё нужен.
"— А ты не маши ручкой то, рупор пропоганды — обратился начальник штаба к замполиту — раскажы товарищу профессору про русофоба Солженицына, вы там, в академии каждое его слово разбирали, я знаю.
— Разбирали — устало сказал замполит — и могу подтвердить, что каждое слово вашей ""совести нации"", профессор — есть ложь, и вы в этом скоро убедитесь сами, после того как проживете в этом времени пару лет.
Профессор нахмурился, хотел что-то скзать, но только махнул рукой и отвернулся.
Зинченко только покачал головой, да тут таких споров будет еще много, но самое главное, что за каждым их попаданцев будут внимательно присматривать товарищи из НКВД, как бы до беды наши языки не довели, подумал комбриг.
Когда все вышли и в палатке остался только Зинченко и Петровский, комбриг тихо сказал.
— Трудно нам будет Виктор Анатольевич, думаю, что нас как кутят передавят с такими вот диссидентами — Зинченко показал рукой на вышедшего с палатки профессора.
— Да ты не переживай Иваныч — отмахнулся начальник штаба — там, наверху гни мысль, что отбирали нашу бригаду как самую боеготовую в округе, а на политические взгляды личного состава всем было наплевать, ну типа там, в 21-м веке у нас демократия, свобода слова или обычный пофигизм.
— Нужно собрания провести, и разъяснить людям, чтобы держали язык за зубами, откровенных антисоветчиков мы прикрывать не будем.
— Я проведу работу с людьми, а ты Николей Иваныч найти книжек умных, да почитай чего про причины поражения в войне, про недостатки в управлении государством. Подумай о том, что тебя скоро могут позвать на беседу наверх.
— А ты? Тебя тоже могут позвать.
