Новоиспеченный полковник Зиновьев отправился на пост главного инженера одной из боевых групп. Начинается его взросление в мирной, но все еще опасной атмосфере подготовки и ремонта боевой техники. Здесь он столкнется с новыми вызовами и узнает о том, что за кажущейся спокойной оболочкой скрываются сложности, требующие от него не только навыков управления, но и деликатного балансирования между государственной службой и собственным выбором жизненного пути....
— Ты, что командир, хочешь наших отдать в НКВД? — возмутился замполит — что люди скажут?
— Охренел? — Зинченко аж подпрыгнул — какие это наши? Это будущие Власовцы и полицаи. Этих ""наших"" проще сейчас кончить, чем ждать, когда они к немцам перебегут.
— Тут ты не прав командимр — несогласился Иванов — если мы решили, чтио они враги, то мы должны сами их наказать. Понимаешь? Нам тут внутренний бунт не нужен.
— Плевать на бунт, я всем уже давно всё сказал, с откровенными антисталлинистами мы мирится, не будем, казнить же ""врагов народа"" я еще не готов, а другого решения у нас пока нет — твёрдо заявил Зинченко — пусть все видят нашу позицию.
После того как комсомольцы вытащили на улицу тушки либералов провокаторов и шум двигателя КАМаза затих Зинченко обратился к собравшимся.
— Товарищи, и мы, и вы попали в тяжелую ситуацию, во время переноса оборудование вышло из строя, и произошла трагическая ошибка.
Люди зашумели.
— Это трагедия, но нельзя использовать трагедию, для разжигания агрессии в отношении представителей власти и военнослужащих 23-й бригады. Мы делаем все возможное для оказания помощи пострадавшим, вчера первая партия спасенных была отправлена в Ленинград для оказания им помощи, вас мы отправим через час. Я обращаю ваше внимание на строгое соблюдение режима секретности, все, что вы здесь увидели и услышали должно хранится в тайне.
— Нет — с места встал бодрый старичок — председатель был коммунистом, но его здесь нет, значит, погиб. И вон те еще комсомольцы, больше представителей власти нет.
