— А кто это? – громко прошептала Марьяна, с интересом поглядывая на улыбчивую девушку.
— А ты кто, красавица? – Алена пожала плечиком, игнорируя слова Леши, и попыталась приблизиться к нам, но тот встал, и преградил ей дорогу.
— А ты сама не видишь, кто это? – прошипел парень. — Фигово, Ален. Иди отсюда, а лучше мы уйдем.
— Это… – девушка ахнула, и перевела взгляд с Леши на Марьяну, с шумно втягивающую молочный коктейль через трубочку.
А затем и я по-новому взглянула и на девочку, и на Алену. Не нужны никакие доказательства, результаты анализов, и прочее. Нужны только глаза, чтобы увидеть – она ее мать.
— А Стас здесь? – Алена нервно обернулась. — Мы списывались месяц назад, я говорила, что приеду. Просила устроить встречу, он сказал, что подумает. Я звонила ему, но он… не знаю, передумал, что ли?
Леша сжал кулаки, и начал:
— Леша, – перебила я, и дернула его за руку.
Нельзя пока говорить этой Алене, что Стас умер. Вдруг она поведет себя неправильно, кинется к малышке, начнет сюсюкать с ней. Сначала нужно все обсудить, и понять, как поступить.
Это я постаралась показать взглядом, и Леша, на удивление, понял меня.
— Не сейчас, Ален. Мы уходим.
— Но она… можно хоть пару минут с ней побыть? – девушка смотрела то на Марьяну, то на Лешу.
— Нельзя, – ответила я жестко, обошла стол, и помогла малышке спуститься с высокого стула. — Все, тигра, пора домой. Устала?
— Немножечко. Спать хочу, – потерла девочка глаза кулачками, и сладко зевнула.
Мы обошли Алену, я старалась держать Марьяну от нее как можно дальше.
— Она, ее, с ней… ты даже имя назвать не можешь. У Стаса не спросила, или забыла? – выплюнул он. — Ее зовут Марьяна, и этого с тебя хватит, – Горин обошел застывшую девушку, и через силу улыбнулся нам: — Ну что, пора домой?
Я кивнула, и мы пошли к раздевалкам.
— Леш, что теперь делать? – прошептала я. — Вдруг она захочет забрать Марьяшу?
— Не захочет, – уверенно произнес он. — Бросать ребенка ее никто не заставлял. Она умотала в Европу, вроде моделью хотела стать, а затем замуж вышла. Ей ребенок не нужен, расслабься.
Мы ехали домой в странном состоянии. Марьяна, как человек с чистой совестью, умильно заснула. Я сидела, как на иголках, и до боли впивалась ногтями в ладони, а Леша матерился сквозь зубы. И чем сильнее он психовал, тем спокойнее и медленнее ехал.
До дома мы не долетели, а доползли. Я бесилась из-за нервов, и хотела уже сделать замечание.
