— Идем, Тань!
Боже, как же я разозлилась! Это уже ни в какие рамки!
Нет, понятно, что Диану Леша не сам зовет, стерва является без приглашений, но ПОЧЕМУ Я ДОЛЖНА ВСЕ ЭТО ВЫСЛУШИВАТЬ???
Взвесила в руке рюкзак Марьяши и не знаю, кого захотела ударить больше – Диану или Горина. Но у него на руках ребенок, а Диана, возможно, сама ребенка носит. Только от этих деталей побить кого-нибудь мне не расхотелось. Самой что ли головой побиться?!
— Я так и знала! – Диана перегородила дверь, и даже руки раскинула. — Ты подонок, Алекс, ты просто мною пользовался!
— Тань, зайди в квартиру, – Леша кивнул мне.
Ну уж нет. Это все жутко неприятно, но услышать этот «разговор» мне надо. Я взглянула на Марьяну, убедилась, что она крепко спит – танком не разбудить, и отрицательно помотала головой.
— Пользовался как хотел! – повторила Диана, размазывая слезы.
— Как и ты мной, и что теперь? – рыкнул Леша. — Не строй из себя брошенку, и жертву жестокой любви, Ди. У нас вполне определенные отношения были.
— И что мне теперь делать? Ты… Леш, у вас же фиктивный брак, а у нас по-настоящему все может быть. Дом, ребеночек, – она прижала ладонь к своему животу.
— От кого залетела, к тому и иди. Точно не от меня. Я следил, не стоит из меня идиота делать, – зло парировал Леша, то и дело поглядывая на меня.
— Это после вечеринки было. Помнишь днюху Тохи? – жалостливо пропела Диана. — Тогда ты забыл надеть резинку, и…
— Не забыл я. Я никогда не забываю. Тань, – Леша поморщился, — пожалуйста, зайди в квартиру, и Марьяну забери. Не стоит тебе это слушать.
— Марьяна устала, и не проснется, если вы не будете орать, – спокойно ответила я, и не сдвинулась с места.
«Ну я и сволочь! – вдруг ужаснулась я. — У малышки же стресс будет, если она проснется от ора этой лахудры. А все потому что я не могу до дивана ее донести. Боюсь… Боже, да я ведь просто боюсь, что стоит мне в квартиру зайти, как эти двое снова любовь закрутят, и уедут куда подальше. Снова»
— Давай, – я аккуратно забрала Марьяшу из рук Горина, он открыл квартиру, и я внесла малышку внутрь. Не разуваясь, подошла к дивану и, стараясь не потревожить сон девочки, уложила ее. Сняла ботиночки, накрыла пледом, и застыла.
Идти туда? К ним? Слушать болезненные для меня фразы, выставлять себя ревнивой дурой?
— Не ходи, Таня, – бормотала я себе под нос, направляясь к двери. — Не ходи, – повторила, толкая дверь за ручку.
Пусть думают, что хотят. Сама о себе я думаю гораздо хуже.
