Автор
При входе в заслуживающий пристального внимания особняк начинается знакомство с Екатериной — заместителем депутата. Она растерянно осматривает его великолепие, где явствует беззаботная роскошь и жалость к бедным соседям. Атмосфера в доме напряжена и странным образом притягивает Екатерины к своей хозяйке — богатой и холодной леди, которая подкинула ее на руки как самую убогую из своих многодетных дочерей....
— Маша моя, слышишь? Я не хочу терять ее ради твоей карьеры!"
"— Ты неправильно меня поняла, — заключаю ее лицо в ладони и фиксирую, не позволяя отвернуться. — Мы поедем в детдом, чтобы подписать все необходимые документы. И оформить, наконец, удочерение. Надо сделать все быстро, пока Емельяненко в эйфории от того, что убрал меня. Он лично директору детдома позвонил. Дал отмашку.
Катя замирает, растерянно хлопает ресницами и, кажется, даже дышать прекращает.
— Как же родная мама Машеньки? — выдает, наконец.
— Так называемая «мама» исчезла, как только Емельяненко сказал, что не нуждается в ее услугах больше. То ли ей дочь изначально была не нужна, то ли вообще подставная баба. Мы уже этого не узнаем. Но рисковать не хотелось.
— Ты отказался от выборов? И должности? — ошеломленно шепчет Катя.
— А ты решила, что я отказался от Маши? — смотрю на нее, прищурившись.
Котенок прячет взгляд, молчит некоторое время, а потом вдруг прижимается ко мне. Льнет всем телом.
Примерно так мы с Катей и строим отношения сейчас. Порой я не уверен, что выживу до конца ее беременности.
— Теперь все будет хорошо? — спрашивает котенок со слабым стоном.
— Нуу, насколько может быть хорошо с безработным мужем, — пожимаю плечами. — Без денег и перспектив.
— Ты — самый любимый безработный муж, — всхлипывает она, утыкаясь носиком в мою шею.
— Ох, котенок, — выдыхаю укоризненно, но в то же время сильнее обнимаю ее. — Люблю тебя.
Катя мурлыкает что-то, трется щекой о мое плечо, а потом вдруг отклоняется.
— Почему он так с тобой? — хмурится, пока я вытираю ее мокрые от слез щеки. — Емельяненко. Зачем убрал тебя?
— У него, оказывается, старые счеты с моим отцом.
— Но Николай верит ему…
— Помнишь, я говорил, что камеры в некоторых комнатах установил? Чтобы за няньками следить? — дожидаюсь, пока Катя кивнет. — Так вот. Я папе уже отправил «занимательное видео» нашего с Емельяненко разговора. Пусть делает выводы. Надеюсь, потом станет на мою сторону и поможет провернуть одно дело.
— Ты опять что-то задумал, Дим? — испуганно тянет Катя.
