Но я не собираюсь слушаться его. Надо дожимать!
— Я думала, ты будешь рад нам, — сглатываю судорожно. — Я же до сих пор люблю тебя, глупый, — шепчу с придыханием, и саму чуть ли не тошнит от наигранности моих же слов.
Однако на Диму действует этот банальный прием. Он застывает, изумленно округлив золотисто-карие глаза, и даже дышать прекращает.
Пользуясь его замешательством, подхожу ближе и, схватив руками за футболку, притягиваю мужчину к себе, впиваясь в его губы. Долго уговаривать Диму не приходится.
Этот мужчина безотказно реагирует на три Ж: женщина, живая, желание утоляющая.
Поэтому холодные руки Димы нетерпеливо ложатся на мою талию, а поцелуй углубляется, душит меня и пожирает. Замираю и про себя считаю до десяти. Мужские ладони спускаются ниже и умело скользят по моим бедрам, каждым касанием посылая мелкие разряды тока. Опытный соблазнитель, и от этой мысли становится еще обиднее.
Прерываю поцелуй, касаюсь губами гладко выбритой, но шершавой, грубой щеки.
Прижимаюсь плотнее к явно натренированному телу.
— Завтра мы перевезем вещи, — нарочито нежно шепчу Диме на ухо, обхватывая губами мочку. — Поможешь нам? — веду язычком вниз по шее.
Реакция, как я и ожидала, запоздалая. Дима отодвигается, как в замедленной съемке, с трудом переводя дыхание, потом треплет свои волосы и, наконец, сурово смотрит на меня. Но во взгляде все еще переливается патока желания. Животное — оно и в депутатском кресле животное!
— Какие вещи? — рявкает он, одумавшись.
— Ты совсем ох… — косится на приоткрытую дверь, через проем которой видно Машу, и продолжает тише, словно та может подслушать и что-то понять. — Очумела? Заявляешься сюда с ребенком…
Прерываю его поток сознания, уложив пальчик на тонкие губы. Цокаю язычком неодобрительно и качаю головой.
— Не выражайся при дочери, — произношу нараспев, отчего Дима мрачнеет еще больше. — Раз уж ты не рад нам, то мы просто уйдем.
Пожимаю плечами и закусываю нижнюю губу, на которую тут же опускается жадный взгляд Димы.
Животное! Впрочем, для меня это уже не новость!
Совладав с собой, мужчина возвращается к моим глазам и усмехается победно. Рано радуется!
— Что, и даже чаю не попьете? — бросает ехидно, и в этот момент хочется залепить ему пощечину, чтобы убрать эту мерзкую улыбку с лица, но я сдерживаюсь. — Так я вас провожу.
Указывает рукой на дверь, будто пропуская.
