Правда, я просчиталась, ведь Винченсо в следующее мгновение взялся за мои джинсы, а не за бюстгальтер.
— Ты меня слышишь? Остановись! Я же тебе этого никогда не прощу. Не прощу…
Я не могла собрать свои мысли в кучу, поэтому совершенно не понимала, что бормотала и эти лихорадочные слова сами по себе срывались с моего языка. Если бы поняла смысл собственных слов, точно назвала бы себя дурой. Что за чушь я несла? Будто этому громадному, бездушному чудовищу было нужно мое прощение.
— Остановись же! Медичи, мать твою! — я продолжала шипеть и вырываться, в тот момент, когда Винченсо чуть не порвал ширинку на моих штанах, в агрессивной и очень несдержанной попытке расстегнуть ее. Все же необузданной, опасной силы в нем хватало.
Медичи резко перевернул меня на живот и поставил на колени, при этом рукой надавив мне на плечо, чтобы я головой уперлась в матрас.
— С чего же ты, шалава, вырываешься? — взревел Винченсо. Сколько же злости и жгучей ярости было в его голосе. — Ты отдалась уже сотне мужчин и лежишь передо мной вся в свежих засосах.
— Они на мне не по моей воле… — я зашипела, но мои слова не долетели до Медичи.
Они были приглушены матрасом, в который я все еще была вынуждена упираться лицом.
— Ты отдаешься всем, — Винченсо прорычал, с грохотом ударив кулаком по кровати, из-за чего матрас всколыхнулся. — Но почему-то ты уже не хочешь ложиться под меня.
— Я ни под кого не… — я прокричала, но вновь мои слова остались малоразличимыми. Я попыталась вывернуться, чтобы можно было хотя бы говорить нормально, но, из-за следующих действий Медичи успела лишь охнуть.
Винченсо положил руку на мой бок, обжигая обнаженную кожу прикосновением своей грубой, огромной ладони. В следующее мгновение он сжал пальцы и рванул меня на себя, сокращая расстояние между нами до минимума. Вместе с этим Медичи грубо толкнулся бедрами вперед и я ощутила, как мне в попу уперлось нечто большое и очень твердое.
— Меня не волнует чего ты хочешь, — Винченсо скользнул ладонью вниз и сжал ее у меня на бедре. — Ты моя шлюха и для тебя должен существовать только мой член.
Я запрещаю тебе даже думать о других мужчинах.
— Ты не можешь так говорить. Ты не имеешь права, — я завозилась, но, естественно, вырваться не смогла. Единственное, чего я добилась, так это того, что начала тереться попой об его возбужденный член. Мда… Не этого я добивалась изначально.
— Сейчас я покажу тебе, что могу и на что имею право, — Медичи буквально швырнул меня обратно на спину и вновь навис сверху.