Сжал пальцы на предплечье и резким толчком заставил лечь на спину. Полотенце было сдернуто до пояса и массивна ладонь легла на грудь. ощутимо сжимая ее. Жесткие прикосновения грубых ладоней о нежную кожу. Вновь сильная боль. Я не выдержала и застонала, а Медичи наклонился и негромко сказал мне на ухо:
— Ненавижу то, что ты похожа на Нее.
Воспользовавшись первым удачным случаем, я занесла коленку и со всей силы ударила Медичи между ног Вернее, я попыталась это сделать. Винченсо перехватил мою коленку и отодвинул ее в сторону, чуть не выворачивая мне ногу.
— Меня злит то, что ты даже сейчас пытаешься вести себя, как Она, — вновь негромкий голос на ухо, но на этот раз с ощутимой злостью. Кажется, Медичи начал срываться и его самоконтроль треснул. — Но я этим могу воспользоваться.
Я не поняла, что имел ввиду Виненсо, но ощутила, как он намотал себе на кулак мои волосы и резко дернул, вновь заставляя меня встать на ноги. Я поднялась, но потом упала. Кажется, о плитку разбила коленки до крови и уже не могла нормально стоять. Винченсо это не волновало. Он не относился ко мне, как к человеку и, даже несмотря на мое болезненное шипение, вновь дернул на себя, чтобы я не отставала и шла за ним.
Это был не тот Винченсо Медичи, которого я знала раньше. Скорее он напоминал какую-то бездушную тварь. Хотя, да, они раньше был не лучше.
Я помню, как ударилась плечом о деревянный подлокотник дивана и моя голова скользнула по кожаной подушке. Стараясь дышать, через нос я приподнялась на локтях и увидела, что Винченсо снял рубашку и швырнул ее на пол.
Я заметила бесноватость в его глазах и то, как ладони постоянно сжимались в кулаки до побелевших костяшек. Словно в голове у Медичи разворачивался целый АД и он намеревался выплеснуть его на меня.
Он выругался, растрепал волосы и вновь закурил сигарету. Смотрел на мое трепыхающееся тело, но подходить не спешил. Выжидал. Изучал. Думал. Злился.
Переживал рвущие терзания внутреннего зверя и. в конце концов, взял нож для писем и одним движением разрезал веревки на моих руках.
— У меня нет желания прикасаться к тебе, — сказал он, вонь будто подчеркивая, что я являлась чем-то мерзким. То, к чему Медичи никогда не прикоснется. — Проваливай, Фелиса, пока я не сорвался. И больше никогда не попадайся мне на глаза.
Я ничего не сказала. Лишь схватила полотенце и рванула прочь.
