Она знала, что теперь станет думать об этом день и ночь.
— Это предположение, — возразил он и улыбнулся доброй улыбкой, — я предполагаю.
Таня пробралась к выходу из кухни и скрылась. Варвара отломила кусок сухаря, аппетитно выглядывавшего из плетенки.
Нельзя грезить о принцах и есть на ночь сардельки, картошку и сухари! Это ведь каждому ясно! Вика Горина, скорее всего, поужинала салатным листочком и чаем из трав! Вике Гориной Арсений бы улыбался без остановки, до самого вечера.
— Я тебя огорчил?
— Да нет, — злобно сказала Варвара. — Димка, а можно симулировать смерть? Ну, так притвориться, чтобы никто не догадался, а потом встать и уйти?
— Не знаю. Надо спрашивать у Тани или у моей мамы. Симулировать — зачем?
— Чтобы все решили, что он умер, а он на самом деле жив.
— Кто — все, Варвара? Про твоего покойного не сообщали в федеральных новостях и не писали в прессе. Он умер и на следующий день вновь появился в телевизоре? Это какая-то очень короткая симуляция. Странно. И на фотографии в газете он не выглядит… умершим. Правда?
Фотография, вдруг сообразила Варвара, ну конечно! Громко топая, она кинулась в крошечную прихожую — еще меньшую, чем ее гарнитур «Хельга», — притащила рюкзак и выхватила из него «Коммерсант», изрядно потертый на сгибах, распростерла его на столе и стала лихорадочно листать. Димка смотрел с интересом.
— Вот! — взвизгнула Варвара и ткнула пальцем в изображение бизнесмена Белого. — Вот!!!
— Я это уже видел, — сказал Димка.
— Нет, не видел! Это действительно никакой не Петр Борисович Лиго! Это Павел Григорьевич Белый! Другой человек.
— Из чего это следует?
— Из того, что вот! — и Варвара постучала по фотографии. — Видишь?
— Вижу, — согласился Димка, — человек за письменным столом. Что-то пишет.
— Вот именно!! — пуще прежнего завизжала Варвара. — Он пишет, а я дура, просто дура!
— Почему?
— Потому что у него ручка в левой руке, — как бы совсем обессилев, проговорила Варвара и опустилась на табуретку, которая угрожающе заскрипела и как будто слегка накренилась, — он пишет левой рукой! А мой покойник писал правой! Это так же точно, как то, что меня зовут Варвара Лаптева. Это не он! Не Петр Борисович! Это другой!
— Тиш-ше! — вдруг зашипела рядом Танька. — Что вы орете?
— А что? Тань, я только что вспомнила…
— Вася уснул, — сказала Таня тихо, — не дождался чаю. Уснул на полу, рядом с шахматами. Боже мой, я же каждый день его по часу укладываю! А он взял и уснул…
— Надо переложить, — озабоченно проговорил Димка и поднялся, — холодно. Нельзя.
— Он сам уснул, — повторила Таня.
— Это никакой не Петр Борисович, — как в бреду бормотала Варвара.
И Димка, и Таня посмотрели на нее. Она раскачивалась на табуретке.