Подруга особого назначения прячется в тени обычной женщины, пока несчастный случай раскрывает ее истинную роль. Внезапное превращение обычной жизни в роковую смену оставляет героиню на грани между жизнью и смертью, заставляя задуматься о настоящей силе дружбы и верности....
— Как это можно попасть «не очень»?! Ты что, на красный переходила?! Или на зеленый?! Если на зеленый, то надо в суд подать, чтобы компенсацию выплатили! У тебя свидетели есть?
— Тань, ну что ты говоришь?! Какой суд, какие свидетели?! Хорошо, что с миром отпустили, да еще до дому довезли и с меня никакой компенсации не потребовали! Машина такая… солидная была. Большая. И хозяин… солидный.
Почему-то неожиданно и слишком ясно вспомнились серые глаза, темные из-за очень густых и коротких прямых ресниц, большие руки, и еще голос, и уютный автомобильный свет, и то, как она потом ковырялась на дорожке, размахивая сумкой.
Фу, как ужасно!..
— И из сумки все украли, — продолжила Варвара с тоской, — пока я поднялась, отряхнула пальто…
— Как — все?! — ахнула Татьяна. Она ахала и ужасалась, но про картошку с мясом не забывала ни на секунду — посолила, помешала, а теперь внимательно и с удовольствием принюхивалась. — Денег сколько было?
— Пятьсот рублей. И паспорт еще!.. Теперь придется в милицию тащиться, и в фотографию, и в домоуправление, и еще, небось, в сберкассе платить, а там очереди! Я только две недели назад заграничный паспорт оформляла, думала, что мне конец придет.
— Нет, — призналась Таня.
— Я тоже не слыхала. А тут ко мне в международном отделе пристали — оформляй да оформляй паспорт. Мы компания современная, у всех наших сотрудников непременно должны быть паспорта!.
— А он… моет… опраить? — спросила Таня с набитым ртом.
— Нет! Но это неважно. Важно, чтобы у международников в компьютере были данные — Варвара Лаптева, секретарь, паспорт номер такой-то. Тань, я с этим паспортом валандалась три недели. И теперь что — заново начинать, следующий оформлять?! — Тут Варвара совершенно неожиданно для себя заревела.
Вроде и не собиралась, и все как-то отступило и улеглось, и халат она достала, и курицу съела, и почти позабыла о том, как нахальный водитель весело называл ее бабкой, — и заревела!
Ревела она долго, со вкусом, подвывала и всхлипывала. Таня косилась на нее, подцепляла со сковороды лепестки картошки, молча жевала и ни о чем не спрашивала.
Как хорошо, что есть подруги, которые знают, когда можно спрашивать, а когда лучше жевать картошку и молчать.
