Подруга особого назначения прячется в тени обычной женщины, пока несчастный случай раскрывает ее истинную роль. Внезапное превращение обычной жизни в роковую смену оставляет героиню на грани между жизнью и смертью, заставляя задуматься о настоящей силе дружбы и верности....
Я не стану с тобой больше работать, потому что ты истерик, слизняк, слабак и жулик! Я пойду к Арсению Троепольскому и стану переводить интересные тексты, и он будет меня повышать, и им всем я стану нужна, и никто из них и не подумает вытирать об меня ноги просто потому, что они начальники, а я секретарша. Я малодушная, слабая и неуверенная в себе. Бабушка Настя всегда говорила — „беда с девкой“, то есть со мной. Никуда я не пойду, и ни на что я не решусь, и никогда не воспользуюсь кусочком плотного шероховатого картона, на котором угловатым мальчишеским почерком выведен номер мобильного телефона.
Шеф убрался за свою дверь, и в приемной показался Игнат Бражников.
— Ты на месте? — удивился он. — А говорили, что заболела!
— Это вчера я болела.
— А чего в очках?
— Ударилась об дверь, — мрачно проинформировала Варвара, — шла-шла и ударилась. Что тебе, Игнат?
— Я просто так, — сказал он растерянно, — зашел просто… Зайцев сказал, что таможню в управлении делами взяли на контроль.
— Взяли, — согласилась Варвара и вдруг добавила, отвечая своим трудным мыслям, а вовсе не Игнату. — Кто же тогда его открыл, это чертово окно?..
— Какое окно?
Варвара вздохнула.
— Когда у шефа в кабинете помер посетитель, а я вошла, окно было открыто.
— А-а! — обрадовался Игнат. — Это ты про труп!
— Про труп.
— Так его твой шеф и открыл, — сообщил Игнат радостно, — я видел.
— Как… видел? — опешила Варвара.
— В свое окно, — гордо сказал Игнат, — я весь день на месте сидел, на улицу смотрел, программа у меня не шла, и видел, как твой шеф на подоконнике стоял и раму дергал. Я еще подумал — чего это его понесло окно открывать, кондиционеры у вас сдохли, что ли?
— Шеф на подоконнике стоял?! — вскрикнула Варвара.
— Стоял, — подтвердил Игнат, — а что? Это имеет какое-то значение?
Это имело огромное значение, но она не могла сказать об этом Игнату.
Шеф на подоконнике — это невозможно себе представить, но врать Бражникову не было никакого резона."
"Окно открыл шеф — и что дальше? Она была уверена, что как только узнает, кто открыл окно, узнает и все остальное, но теперь, кажется, все запуталось еще больше.
— Ты… точно видел?
— Точно.
