Подруга особого назначения прячется в тени обычной женщины, пока несчастный случай раскрывает ее истинную роль. Внезапное превращение обычной жизни в роковую смену оставляет героиню на грани между жизнью и смертью, заставляя задуматься о настоящей силе дружбы и верности....
— А как ты хочешь за мной ухаживать?
— Сначала есть, — объявил он, — потом принимать ванну. Потом опять…
— Есть?
— Да не есть! — сказал он с веселой досадой. — Спать!
— Вовсе ты не хочешь за мной ухаживать, — заключила Варвара с робким кокетством, — просто ты сам хочешь есть, в ванну и спать.
— Я хочу не просто спать, а спать с тобой, — уточнил он, — все правильно.
Он откинул одеяло — Варвара сжалась и зажмурилась — и некоторое время пристально изучал ее ребра.
— Болят?"
"— Ничего. Таня сказала, что ты колол мне что-то правильное, раз я вообще могу ходить.
— Еще бы! Конечно, правильное! Я врачом много лет работал.
— А сейчас ты кем работаешь? Он смачно поцеловал ее в живот.
— Сейчас я работаю хозяином жизни, и уже довольно давно. По мне разве не видно?
Варвара поняла, что отвечать на ее вопрос он не станет.
Почему? Не хочет, чтобы она узнала о нем больше, чем он готов ей продемонстрировать? Указывает ей ее место? Дает понять, что это не ее дело?
Она напряглась так заметно, что он почувствовал и внимательно взглянул ей в лицо.
— Я… сделал тебе больно?
— Нет.
— Неприятно?
Они помолчали, глядя друг другу в глаза.
— Я хотела поговорить с тобой, — выпалила Варвара, понимая, что сказка кончается, скоро начнут бить часы на городской башне, карета превратится в тыкву, а кучер в крысу. Золушка осталась Золушкой, так и не побывав принцессой. — У меня… проблемы.
— Я знаю, — согласился он, не понимая, почему у нее так изменилось настроение, — ты придумала, как их решить? Или нашла Пашины деньги?
— Деньги я еще не нашла, — сказала Варвара нетерпеливо, — кстати, это самая большая проблема.
Тут Иван неожиданно захохотал и повалил ее назад, в омут чистых простыней и разгромленных подушек, и прижал ее руки, и придавил ее ноги, он даже укусил ее, заставив тихонько ахнуть, и вдруг стало совершенно неважно, почему он не сказал ей о своей работе, и что она надумала делать с полумиллионом швейцарских франков, и ничего не осталось, кроме него и его яростных эмоций, и она только принимала их, восторженно ужасаясь тому, что это она — она! — их вызвала, как горные тролли, вызывающие своими заклинаниями извержения вулканов.
* * *Когда они очутились на кухне, было уже совсем темно. Вечернее солнце, махнув на них рукой, убралось за свой океан, зато Иван сказал, что сейчас он затопит камин.
И вправду затопил.
