Подруга особого назначения прячется в тени обычной женщины, пока несчастный случай раскрывает ее истинную роль. Внезапное превращение обычной жизни в роковую смену оставляет героиню на грани между жизнью и смертью, заставляя задуматься о настоящей силе дружбы и верности....
Именно переступила, а не попятилась, потому что пятиться было некуда. В расхристанных дверях кабинета, за саженным кожаным плечом каменнолицего, появился шеф — на щеках алые народовольческие пятна, покрасневшая куриная шейка вытянута угрожающе, лоб блестит, глаза мечут молнии.
«Молнируйте в Москву», — говорили в фильме, который Варвара когда-то смотрела.
— Что это такое, я хочу знать! — выпалил шеф в саженную спину. Спина не дрогнула.
У входа в приемную произошло какое-то движение, и, широко шагая, вошел Иван в длинном пальто.
Варваре стало нехорошо.
— Привет, — сказал Иван, подошел и поцеловал ее. У него были твердые и холодные губы. — Ну что? Готова?
Он всмотрелся в нее и крепко взял рукой за плечо. И улыбнулся.
Белые зубы, выбритая синева на щеках, длинные прямые ресницы, и кажется, что глаза густо обведены черным.
Как во сне, Варвара потрогала его руку у себя на плече.
— Что это значит?! — фальцетом крикнул шеф. — Я хочу знать, что это значит?! Почему вы позволяете себе вламываться в мой кабинет, и что это за!..
— Я вызову охрану, — неуверенно пригрозила Илария и не тронулась с места.
— Где твоя сумка? — спросил Иван у Варвары. — Коля, забери ее сумку. А пальто?"
"— В шкафу, — пробормотала Варвара, удивляясь тому, что губы ее слушаются, — только не пальто, а куртка.
— Ты меня не узнал, что ли, Альберт Анатолич? — Иван произнес имя шефа так, что оно странно уменьшилось и как будто даже потеряло значительность и нарочитую усложненность.
Варвара немедленно уставилась в это самое лицо, которое «надо знать», уверенная, что происходит какое-то недоразумение, обман, фарс, и ей было страшно, что шеф сейчас прогневается окончательно и как-нибудь… унизит Ивана.
Все получилось не так.
Шеф вдруг как будто тихонько икнул, алые народовольческие пятна залили все бледное гневное лицо и благородные руки, испарина выступила на аттическом лбу, и нос заострился, и в глазах плеснулся такой ужас, что и Варвара заодно перепугалась.
— Ну вот, — удовлетворенно сказал Иван, также пристально наблюдавший «ряд волшебных изменений чудного лица», — признал.
— Иван Александрович? — выговорил рот шефа будто отдельно от шефа и отдельно же улыбнулся резиновой улыбкой.
