Подруга особого назначения прячется в тени обычной женщины, пока несчастный случай раскрывает ее истинную роль. Внезапное превращение обычной жизни в роковую смену оставляет героиню на грани между жизнью и смертью, заставляя задуматься о настоящей силе дружбы и верности....
— Вот, — сказала Варвара, протягивая толстую папку, — здесь договоры и два письма. Из управления делами передали. Нам есть что-нибудь?
— Вам тоже договоры, — ответил курьер весело, — письма кому? Генеральному?
Варвара кивнула.
— Хорошо. Слушай, Варь, а правду говорят, что у вас вчера какого-то чувака застрелили?
Варвара оглянулась по сторонам, словно ожидала, что сейчас из-за колонны выскочит шеф и уличит ее в том, что она обсуждает «это» с сотрудниками.
Интересно, а с чужими «это» можно обсуждать?
— Он сам помер, — проинформировала его Варвара и придвинулась поближе, — в кабинете у шефа. Я вошла, а он уже мертвый.
— Сам застрелился? — поразился курьер.
— Да не стрелялся он, Толик! Он умер. Врачи со «Скорой» сказали, что у него что-то там с мозгом. С сосудами, что ли…
— Сосу-уды?! — обиженно протянул курьер Толик. — А мы решили, что…
— Нет, Толик, не правильно вы решили.
— А у нас только и говорят, что теперь Альберта посадят за убийство. Ну, потому, что это он того… укокошил.
— Толик, это чушь! — внушительно сказала Варвара и поправила под мышкой у курьера свою папку. На улице шел снег, и Варвара переживала, что договоры промокнут. — Альберта вообще в кабинете не было. Я в приемной была, когда тот помер. Не Альберт, а посетитель.
— Лучше бы Альберт, — вдруг на ухо ей быстро сказал курьер, и она хихикнула.
— Не могу, он почту ждет, злой как собака. Пока, Толь. Я в ваше управление делами позвоню, если завтра будут бумаги.
Курьер сунул ей под нос ведомость, где следовало расписаться.
— Варь, поставь время на полчаса попозже, а? Я уже в трех местах был, мне бы домой заскочить минут на двадцать, учебники забрать.
— Сессия летом, — сказала Варвара, — а зимняя прошла давно, чтоб ты знал.
Она посмотрела на часы и поставила время 11.10, хотя было только половина.
— Спасибо, Варь, — поблагодарил ее Толик, — всегда выручишь.
Он натянул кепку на залихватские студенческие вихры, изобразил воздушный поцелуй и ушел за стеклянные двери, в утренний московский уличный шум. Варвара ему позавидовала.
