Автор
Леди Джасинда становится пленницей пирата Тристана Дансинга и попадает в экзотический Константинополь. Здесь ей предстоит сделать невероятный выбор: остаться рабыней или найти путь к свободе и любви среди опасностей и интриг восточного мира.
Она положила голову ему на грудь и закрыла глаза. Она не будет больше думать о неприятностях этого дня. Она будет думать о том, как Тристан любит ее.
Утром следующего дня вся команда, от матроса до капитана, стояла на палубе «Танцующей Габриэллы». Скатанные паруса отсвечивали розовым блеском. Вода в бухте была тихой. Птицы не пели. Не слышалось плеска от играющей на воде рыбы. Казалось, весь мир замер в зловещем ожидании."
"Джасинда вышла на палубу. Она стояла одна в нескольких шагах от Тристана. Скоро многие женщины тоже вышли наверх и собрались позади нее. До Джасинды доносился их шепот, но она не оборачивалась, чтобы не видеть никого. Словно окаменев, она была не в состоянии двигаться. Глаза ее опухли от слез и бессонной ночи.
Когда вывели Джейкобса, Джасинда ощутила внезапное напряжение на палубе. Преодолев страх, она с содроганием взглянула на своего обидчика. Его лицо распухло, под глазами чернели ссадины от ударов Тристана, и, конечно, он сгорал от стыда перед своими друзьями-моряками — но шел уверенной, бесстрашной походкой.
— Прочти, в чем он обвиняется, Филдинг! — приказал Тристан.
Филдинг начал выполнять приказ, а взгляд Джейкобса бегал от капитана к Джасинде. Девушка не слышала ни слова. Ее парализовал полный ненависти, свирепый взгляд матроса. И даже когда его повели к железной решетке, он все еще продолжал смотреть на нее. Филдинг велел ему снять рубашку, и Джейкобс без замешательства и жалоб сделал это. Он лишь однажды отвел глаза, когда его вынудили повернуться, чтобы привязать руки к металлическим перекладинам.
«Когда тебя накажут, я почувствую себя лучше, — подумала Джасинда. — Ты заслуживаешь этого. Все закончится, и я опять почувствую себя чистой».
— Начинай, Филдинг!
Джасинда посмотрела на Тристана. Со стороны его лицо казалось безжизненной маской, но она, научившаяся уже понимать выражение лица своего любимого мужчины, могла прочесть по напряженным скулам, что Тристан разгневан.
— Она сама виновата, — шепнула одна из женщин достаточно громко, чтобы услышала Джасинда, — выставляет себя напоказ перед мужиками, как последняя… И чего она еще ожидала от этого моряка? Это ее следовало бы выпороть!
Неужели так думали все? Краска разлилась по лицу Джасинды. Она обвела глазами собравшихся, боясь прочитать обвинение в свой адрес на лицах мужчин и женщин. «Капитанская шлюха, — казалось, говорили они. — Это ее вина!»
Джасинда услышала свист хлыста, разрезавшего воздух, и неожиданный треск. Ее взгляд упал на спину Джейкобса.
