Автор
В темное укромное местечко за прилавком вошла трое мужчин. Там мелькало пламя факела — свет маяка, который создавало жуткие тени. Зловещее пламя отбрасывало длинные теньки на холодную линолею, искрилось в глазах рыжеватых стражей портового квартала. Жирная девица вскочила с места, размахнувшись, готовясь к самому страшному — нападению нежданных гостей.
— Элла заплакала. — Она не произнесла ни звука, только безмолвные слезы катились по ее щекам. Немного успокоившись, она положила руку на плечо Джасинды. — Что мне делать?
Джасинда не знала, что ей ответить. Она погладила ее по густым черным волосам, по спине, но не произнесла ни слова. В этот момент она почувствовала себя совершенно беспомощной. А что она скажет Тристану? И должна ли она говорить это ему? Она знала, что мужу не терпится забрать Эллу отсюда. Как он поступит, если узнает, что его маленькая сестричка беременна от этого язычника?
— Если Халидах узнает про ребенка, не останется никакой надежды на побег. До самого рождения малыша меня заберут отсюда.
Возмущенная до предела, Джасинда прошипела:
— Что это за человек, Халидах?
— Он был всегда добр ко мне, Джасинда. Был нежен, беспокоился, что я печальна. Мне кажется, он любит меня по-своему. Он заплатил за меня большие деньги.
Джасинду удивило, что Элла защищает своего хозяина.
— Может быть, если бы все сложилось по-другому, я бы тоже смогла полюбить его. — Она отошла от Джасинды и пошла одна по тропинке.
— Элла, ты не можешь думать об этом!
Элла повернулась и посмотрела своими огромными глазами на Джасинду."
"— Да. Я могу думать об этом. Мне было страшно и одиноко. Ведь он мог оказаться каким-нибудь людоедом, мог сделать со мной все, что угодно. Мог связать меня, положить в сумку, выбросить в реку. В конце концов, я только женщина. Но он был добр ко мне.
— Но полюбить его?
— Я сказала, если бы все сложилось иначе. — Элла печально покачала головой. — Если бы мы встретились где-нибудь в Америке или в Англии и жили по тем законам. Если бы он был христианином, а не мусульманином. Если бы он был верен только одной жене. — Она опустила глаза под ноги, на дорожку впереди себя. — Но такого никогда не будет. Я никогда не смогу быть счастлива здесь, не смогу полюбить его.
Джасинда молчала долгое время, а потом тихо спросила:
— А как быть с ребенком?
— Я всей душой буду любить его. Но он не должен родиться здесь. — Она схватила Джасинду за руку. — Мне надо убежать отсюда. Убежать!
— Тристан не подведет тебя, — пообещала Джасинда.
Элла вытерла слезы и повела Джасинду назад в комнату.
— Элла, ты должна быть готова к побегу в любую секунду. Мы, может быть, не сможем предупредить тебя. Не знаю, получится ли у меня еще раз придти к тебе, но я не оставляю надежду на это. Мы не покинем тебя здесь.
Элла смотрела, как за Джасиндой закрывается дверь, и опять она остается одна.
