Автор
В Подставной Фигурой Москва перекрашивает свои теневым лепестком. Гангстерская сага, где каждый шаг может оказаться последним, на фоне жарких столкновений и мглистых переговоров между отважными бандитами. В этой книге живописуется атмосфера ночных клубов, драк на улицах и тайных сделок за кулисами власти....
И ужас несмягченной объективами смерти.
Растаявший снег, смятый, искореженный металл, крошево стекла, едкий запах взрывчатки... А главное – бесформенные обугленные куски человеческой плоти в тлеющих лоскутах измазанной кровью одежды – посмотришь, сердце проваливается в желудок, а содержимое желудка наоборот – рвется наружу.
Черный мусор кругом, островки огня, обрывки, осколки, обломки – или поди угадай, что там такое.
– Мама родная, – побледнев, выдохнула женщина с хозяйственной сумкой, – так это же чья-то рука.
– А ты чего думала? – сплюнул зажимающий ворот пальто нетрезвый мужик в застарелой щетине, но со свежеподбитым глазом. – Видала, как рвануло! Всех в крошево...
– Гля, Петюнчик, чего на пальце... Рыжье? Как бы подобраться... – прошептал его товарищ, с трудом шевеля разбитыми губами. – Да нет, сейчас не выйдет... Жалко...
Через полчаса примчались четыре кареты «Скорой» и два «жигуля» с Петровки. Чуть позже с рычанием подкатил грузовик внутренних войск, горохом сыпанули из затянутого брезентом кузова краснопогонные солдаты с напряженными лицами и автоматами наперевес.
Почти сразу послышались возгласы: «Есть пульс! Камфару и кислород – быстро!» А через несколько минут пострадавшего погрузили в реанимационную машину и та под вой сирен рванула на красный свет.
Приехали пожарные в гремящих на морозе спецкомбинезонах, вышли, потоптались хмуро – все, что могло сгореть, сгорело давно, чего летели, спрашивается?
Одна за другой тормозили борзые «Волги», «Форды» и «Мерседесы» с мигалками или в спецокраске – городское, милицейское и прокурорское начальство.
– Ну не топчитесь почем зря, ну кому говорю?.
Последними подкатили неброские машины ФСБ – генерал-лейтенант Ершинский и следственная бригада во главе с майором Фокиным. Выйдя из машины, генерал поправил дубленку, хищно оскалился на черное пятно («Хорошо хоть, что не на Красной площади»), обернулся к Фокину, вполголоса приказал:"
"– Посмотри по-умному. Может, нам и соваться нечего...
