Автор
В Подставной Фигурой Москва перекрашивает свои теневым лепестком. Гангстерская сага, где каждый шаг может оказаться последним, на фоне жарких столкновений и мглистых переговоров между отважными бандитами. В этой книге живописуется атмосфера ночных клубов, драк на улицах и тайных сделок за кулисами власти....
Но и могущественная некогда «ксива» не смутила охранников."
"– Все, кроме сотрудников «Консорциума», являются гостями и должны иметь пропуск, – заученно произнес один, очевидно старший. – Просьба пройти к дежурному.
– Пошли, – пожал плечами Фокин. Он и так собирался это сделать.
Через два часа, допросив нескольких сотрудников Куракина и Бачурина, которые, как и следовало ожидать, «ничего не знали», майор вышел на улицу. Похоронный кортеж давно уехал, рассосалась толпа в вестибюле, разъехались со стоянки многочисленные лимузины.
Заходящее солнце отражалось в дымчатых стеклах тетраэдра, казалось, что угловатая искусственная гора накалилась изнутри. Там шли интенсивные глубинные процессы, которые грозили или разорвать это чудо архитектурной мысли, или... Или выплеснуть наружу всю неукротимую энергию, скопившуюся под непрозрачной блестящей оболочкой.
За организацию похорон и их безопасность отвечал Илья Сергеевич Атаманов. Процедура прошла на должном уровне, без сбоев и непредвиденных ситуаций.
Вернувшись с кладбища, Атаманов прошел доложиться Горемыкину. Председатель Совета учредителей только закончил совещание и все еще пребывал в состоянии возбуждения. Правда, определить это мог только тот человек, который его хорошо знал. Если обычно Петр Георгиевич монументальностью форм и малоподвижностью напоминал не полностью ожившую статую, то сейчас статуя ожила полностью, хотя и недотягивала до человеческой мимики и подвижности.
– Поплавский со всем своим банковским холдингом ушел под кремлевскую крышу, – прогудел он. – Кредиты МВФ шли через него, теперь нам до них не добраться! Какой негодяй! Теперь он бросит эти деньги на скупку якутских приисков и тем самым поднимет цену...
Атаманов дипломатично молчал. Поплавский – не та фигура, в отношении которого можно предлагать «острые» мероприятия.
Горемыкин встал и прошелся по кабинету, размеры которого позволяли даже проехаться на велосипеде, но высокий и толстый Петр Георгиевич вряд ли смог бы на него взгромоздиться.
– У меня есть подозрения, что еще кто-то из наших смотрит в сторону Поплавского, – значительно, с расстановкой, проговорил он. – Поэтому служба безопасности должна быть настороже...
Горемыкин величаво одернул пиджак.
