Автор
В Подставной Фигурой Москва перекрашивает свои теневым лепестком. Гангстерская сага, где каждый шаг может оказаться последним, на фоне жарких столкновений и мглистых переговоров между отважными бандитами. В этой книге живописуется атмосфера ночных клубов, драк на улицах и тайных сделок за кулисами власти....
Хоть ты маскируешься, но я не мальчик – у тебя есть в «Консорциуме» свой человек! Сто процентов есть! Хотя и не очень высокого уровня... Так вот дерни его и расспроси! В три часа я докладываю Председателю, и мне нужно ориентироваться по версиям: связывать твое расследование с этим взрывом или нет... Сделаешь?
– Постараюсь. Только...
– Что «только»? – насторожился генерал. Фокин зацепил наконец целую сигарету.
– Мой человек скорей всего тоже здесь. Среди трупов.
– Вот так?
– Да. Но я все равно постараюсь.
Ершинский кивнул, сел в машину и уехал. Фокин подошел к соседнему «уазику», взял у водителя радиотелефон, потыкал железным пальцем в кнопки.
– Наташ, привет. Как дела?
– Нормально, Сережа, – промурлыкала трубка. – По радио передавали, на Ломоносовском какой-то жуткий, взрыв, десятки трупов. Это правда? Ты не оттуда, случайно?..
– Я радио не слушаю, – сказал Фокин. – Сегодня у меня доклад руководству, а потом я Чуйкову одно дело обещал... Часам к восьми освобожусь.
– Вообще-то сегодня Валентинов день, мой милый!
– Это что такое?
– Спроси у своей секретарши.
– Ты только аккуратно. Помни про осторожность. Помни все, чему я тебя учил.
Наташа засмеялась.
– Конечно, я все помню. Рука в сумочке и так далее. До вечера.
– Пока.
Фокин вернул телефон и направился к передвижной лаборатории. Сименкин выскочил ему навстречу.
– Титан, товарищ майор. Особо чистый титан с необычными присадками. По-моему, такой используется только в космической промышленности.
– Чего ты такой дерганый? – подозрительно спросил Фокин и, наклонившись, учуял свежий водочный дух.
– Хочешь, чтоб я тебе матку вывернул?
– Ваша воля, – потупился эксперт. – Я все сделал на совесть, как мог. Только расслабиться надо – иначе этого не вынести. Сто пятьдесят всего...
Майор посмотрел на него, словно бетонной плитой придавил.
– Смотри никому на глаза не попадись! И тем скажи, кто остальные триста пятьдесят оприходовал. А то я вас по стенкам размажу!
Краса и гордость столичных моргов – черные пластиковые пакеты, совсем как в голливудских боевиках, с той только разницей, что здесь нельзя сделать эффектное «вж-ж-жик», поскольку замки-""молнии"" отсутствуют, вместо них – обычные завязки.
