Швейцарский Эдельвейсъ, дядю Мартына, оставил после себя загадки и семейные тайны. История связана с судьбой семьи Индриковых и сложными отношениями, которые разворачиваются вокруг прошлого. Напряжение между прошлым и настоящим создает интригу.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Подвигъ» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Швейцарский Эдельвейсъ, дядю Мартына, оставил после себя загадки и семейные тайны. История связана с судьбой семьи Индриковых и сложными отношениями, которые разворачиваются вокруг прошлого. Напряжение между прошлым и настоящим создает интригу.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Швейцарский Эдельвейсъ, дядю Мартына, оставил после себя загадки и семейные тайны. История связана с судьбой семьи Индриковых и сложными отношениями, которые разворачиваются вокруг прошлого. Напряжение между прошлым и настоящим создает интригу.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Ночь въ вагонѣ, — въ укачливомъ вагонѣ темно-дикаго цвѣта, — длилась безъ конца: мгновеніями Мартынъ проваливался въ сонъ и, содрогнувшись, просыпался, и опять катился внизъ — словно съ американскихъ горъ, и опять взлеталъ, и среди глухого стука колесъ улавливалъ дыханіе пассажира на нижней койкѣ, равномѣрный храпъ, какъ бы участвующій въ общемъ движеніи поѣзда.
Задолго до пріѣзда, пока всѣ еще въ вагонѣ спали, Мартынъ спустился со своей вышки и, захвативъ съ собой губку, мыло, полотенце и складной табъ въ непромокаемомъ чехлѣ, прошелъ въ уборную. Тамъ, предварительно распластавъ на полу листы купленнаго въ Лозаннѣ «Таймза», онъ выправилъ валкіе края резиновой ванны и, скинувъ пижаму, облѣпилъ мыльной пѣной все свое крѣпкое, темное отъ загара тѣло. Было тѣсновато, сильно качало, чувствовалась какая-то сквозная близость бѣгущихъ рельсъ, была опасность ненарокомъ коснуться стѣнки; но Мартынъ не могъ обойтись безъ утренней ванны, видя въ этомъ своего рода героическую оборону: такъ отбивается упорная атака земли, наступающей едва замѣтнымъ слоемъ пыли, точно ей не терпится — до сроку — завладѣть человѣкомъ. Послѣ ванны, какъ бы дурно онъ ни спалъ, Мартынъ проникался благодатной бодростью. Въ такія минуты мысль о смерти, о томъ, что когда-нибудь — и, можетъ быть, — какъ знать? — скоро — придется сдаться и продѣлать то, что продѣлали билліоны, трилліоны людей, эта мысль о неминуемой, общедоступной смерти, едва волновала его, и только постепенно къ вечеру она входила въ силу и къ ночи раздувалась иногда до чудовищныхъ размѣровъ. Мартыну казалось, что въ обычаѣ казнить на разсвѣтѣ есть милосердіе: дай Богъ, чтобы это случилось утромъ, когда человѣкъ владѣетъ собой, — покашливаетъ, улыбается и вотъ — сталъ и раскинулъ руки.
Выйдя на дебаркадеръ Ангальтскаго вокзала, онъ съ наслажденіемъ вдохнулъ дымно-холодный утренній воздухъ. Вдали, съ той стороны, откуда пришелъ поѣздъ, видно было въ пролетѣ желѣзно-стекляннаго свода чистое, блѣдно-голубое небо, блескъ рельсъ, и, по сравненію съ этой свѣтлостью, здѣсь, подъ сводомъ, было темновато. Онъ прошелъ мимо тусклыхъ вагоновъ, мимо громаднаго, шипящяго, потнаго паровоза, и, отдавъ билетъ въ человѣческую руку контрольной будки, спустился по ступенямъ и вышелъ на улицу. Изъ привязанности къ образамъ дѣтства, онъ рѣшилъ избрать исходной точкой своего путешествія вокзалъ Фридриха, гдѣ нѣкогда ловила Нордъ-Экспрессъ русская семья, жившая въ Континенталѣ. Чемоданъ былъ изрядно тяжелъ, но Мартынъ чувствовалъ такую неусидчивость, такое волненіе, что отправился пѣшкомъ; однако, дойдя до угла Потсдамской улицы, онъ ощутилъ сильный голодъ, прикинулъ оставшееся разстояніе и благоразумно сѣлъ въ автобусъ.
