Швейцарский Эдельвейсъ, дядю Мартына, оставил после себя загадки и семейные тайны. История связана с судьбой семьи Индриковых и сложными отношениями, которые разворачиваются вокруг прошлого. Напряжение между прошлым и настоящим создает интригу.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Подвигъ» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Швейцарский Эдельвейсъ, дядю Мартына, оставил после себя загадки и семейные тайны. История связана с судьбой семьи Индриковых и сложными отношениями, которые разворачиваются вокруг прошлого. Напряжение между прошлым и настоящим создает интригу.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Швейцарский Эдельвейсъ, дядю Мартына, оставил после себя загадки и семейные тайны. История связана с судьбой семьи Индриковых и сложными отношениями, которые разворачиваются вокруг прошлого. Напряжение между прошлым и настоящим создает интригу.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
На первой, зеркальной полосѣ пляжа буролицая женщина съ сѣдыми завитками на подбородкѣ встрѣчала выкупавшихся, накидывала имъ на плечи мохнатыя простыни, а дальше, въ пахнувшей смолой кабинкѣ, служитель помогалъ сдернуть липкій костюмъ и приносилъ шайку горячей воды, почти кипятка, куда полагалось погрузить ноги. Затѣмъ, одѣвшись, сидѣли на пляжѣ, — мать въ большой бѣлой шляпѣ, подъ бѣлымъ наряднымъ зонтикомъ, отецъ тоже подъ зонтикомъ, но мужскимъ, изабелловаго цвѣта; Мартынъ же, въ завороченныхъ до паха штанишкахъ, полосатой фуфайкѣ и загорѣлой соломенной шляпѣ съ англійской надписью на лентѣ вокругъ тульи (Его Величества «Непобѣдимый»), строилъ изъ песка крѣпость, окруженную рвами. Проходилъ вафельникъ въ беретѣ, со скрежетомъ вертѣлъ рукояткой краснаго жестяного боченка съ товаромъ, и большіе, гнутые куски вафли, смѣшанные съ летучимъ пескомъ и морской солью, остались однимъ изъ живѣйшихъ воспоминаній той поры. А за пляжемъ, на каменной променадѣ, заливаемой въ непогоду волной, бойкая, немолодая, нарумяненная цвѣточница продѣвала гвоздику въ петлицу отцовскаго бѣлаго пиджака, и отецъ при этомъ смѣшно и добродушно смотрѣлъ на процедуру продѣванія, выпятивъ нижнюю губу и прижавъ наморщенный подбородокъ къ отвороту. Было жалко покинуть въ концѣ сентября веселое море и бѣлую виллу съ корявой смоковницей въ саду, все нехотѣвшей дать хоть одинъ зрѣлый плодъ. На обратномъ пути остановились мѣсяца на полтора въ Берлинѣ, гдѣ по асфальтовымъ мостовымъ съ трескомъ прокатывали мальчишки на роликахъ, — а иногда даже взрослый съ портфелемъ подмышкой. И были изумительные игрушечные магазины (локомотивы, туннели, віадуки), и теннисъ за городомъ, на Курфюрстендамѣ, и звѣздная ночь Винтергартена, и поѣздка въ сосновые лѣса Шарлоттенбурга свѣжимъ и яснымъ днемъ въ бѣломъ электрическомъ таксомоторѣ. На границѣ Мартынъ спохватился, что забылъ въ вагонѣ вставочку со стеклышкомъ, въ которомъ, ежели приложить глазъ, вспыхивалъ перламутрово-синій пейзажъ, а во время обѣда на вокзалѣ (рябчики съ брусникой) проводникъ ее принесъ, и отецъ далъ ему рубль. Въ Вержболовѣ было снѣжно, морозно, на тендерѣ вздымалась цѣлая гора дровъ, багровый русскій паровозъ былъ снабженъ расчистнымъ вѣеромъ, обильный бѣлый паръ, клубясь, выливался изъ огромной трубы съ широкимъ разваломъ. Нордъ-Экспрессъ, обрусѣвъ въ Вержболовѣ, сохранилъ коричневую облицовку, но сталъ по новому степеннымъ, широкобокимъ, жарко отопленнымъ, и не сразу давалъ полный ходъ, а долго раскачивался послѣ остановки. Въ голубомъ коридорѣ было очень пріятно примоститься на откидномъ сидѣніи у окна, и мимоходомъ погладилъ Мартына по головѣ толстый зобатый проводникъ въ шоколадномъ мундирѣ.
