В ожидании Конана в городе Йезуд назревает встреча с Зацом, богом пауков. Неважно, что он принял имя Ниала, и ему предстоит выяснить, выйдет ли он из подземелий храма живым. Начинается интрига вокруг судьбы Конана и его неизбежной встречи с божеством.
Родные говорят, он очень плох. Тебе знакомо ремесло кузнеца?
На лице Конана сверкнула белозубая улыбка:
— Мой отец был кузнецом, и я несколько лет проработал у него в подмастерьях.
— Очень хорошо. Замечательно! По крайней мере, ты для этого достаточно силен. Сегодня же можешь взяться за дело. Этот бритуниец покажет тебе, где находится кузница. За ней сейчас присматривает Лар, ученик Парискаса. Он будет твоим подмастерьем.
Выяснив вопросы насчет жалованья и жилья и договорившись о стойле для лошади, Конан выслушал от Харпагуса напутствие.
— Теперь мы все обсудили, сын мой, — сказал викарий. — Но ты должен также понимать, что, находясь в священном Йезуде, нельзя пить опьяняющие напитки, играть в азартные игры и предаваться разврату. И хотя бы раз в десять дней следует посещать богослужения.
Вдруг викарий нахмурился и спросил:
— Приходилось ли нам встречаться с тобой когда-либо прежде?
Конан почувствовал, как у него на голове волосы встают дыбом.
— Нет, господин, — ответил он с безразличным видом. — Разве что в Немедии, когда я там служил солдатом?
Харпагус покачал головой:
— Нет, в Немедии я никогда не бывал. И все же твой голос как будто мне знаком… Ну да ладно. Сейчас стражник покажет, где твое новое жилище. Дел у тебя будет предостаточно.
— Еще один вопрос, господин. Я хочу, чтобы мне вернули мой меч, он сейчас у стражников.
Харпагус тонко улыбнулся:
— Тебе отдадут его. Отнять клинок у кузнеца все равно что забрать стихи у поэта: он тут же сочинит новые.
Топая рядом с бритунийцем по узким улочкам города, Конан угрюмо спросил:
— Викария зовут Харпагус?
— Я так и думал. Я правильно его понял, что в Йезуде нет ни вина, ни пива, ни женщин на ночь?
Моркант усмехнулся. Он стал держаться гораздо дружественней, как только узнал, что Конана берут на работу в храме.
— Верховный Жрец Феридун — очень праведный человек, и он надеется распространить благочестие по всей Заморе. Нам, наемникам из Вольного отряда, приходится спускаться к Бартейку для греховных увеселений. Феридун давно бы уже закрыл гостиницу, но он не решается это сделать, понимая, что мы тут же покинем Йезуд.
Конан хохотнул, зная, что наемники вовсю предаются разгулу, пока нет военных действий, однако нигде об этом не говорилось столь открыто.
— Не вижу причин для веселья, — обиженно проворчал Моркант.
— Не обижайся, дружище, — серьезно сказал Конан. — Ведь я тоже служил наемником и кое-что знаю об их нравах.