В ожидании Конана в городе Йезуд назревает встреча с Зацом, богом пауков. Неважно, что он принял имя Ниала, и ему предстоит выяснить, выйдет ли он из подземелий храма живым. Начинается интрига вокруг судьбы Конана и его неизбежной встречи с божеством.
— У вас есть дочь? — с любопытством спросил Конан.
— Да, Рудабе — главная танцовщица храма; помимо того, на ней много других обязанностей. Очень смышленая девушка, счастлив будет тот, чьей женой она станет.
— Танцовщицам разрешается выходить замуж?
— Да, по истечении срока службы в храме. Жрецы поощряют брак: если девушка работала старательно, ее наделяют приданым.
— Как выбирают для храма танцовщиц? — спросил Конан, принимаясь за еду.
— Жрецы ежегодно устраивают смотр, — пояснила Амитис, — чтобы выбрать двух самых красивых девушек. Иные семьи приезжают из Шадизара, привозят дочерей, но в основном приходят жители округи. Считается честью, если дочь берут в услужение Зацу.
— Каков срок их службы?
— Избранницы работают в храме пять лет.
Конан взглянул на Лара:
— Почему ты не сказал мне, что у тебя есть сестра?
Мальчик скривил губы:
— Разве я думал, что такой великий человек заинтересуется какой-то девчонкой?
Конан обернулся к Амитис, чтобы скрыть улыбку от своего юного почитателя, и спросил:
— Ваша дочь когда-нибудь навещает вас?
— Да, примерно раз в неделю ее отпускают поужинать с нами. Не далее как три дня назад она провела вечер дома.
Конан лениво потянулся и поднялся из-за стола.
— Лар, — бросил он небрежно, — тебе придется взять меня в храм на службу и пояснить обряды. Викарий велел посещать храм не менее трех раз в месяц, мне следует повиноваться.
Попрощавшись с Ларом и Амитис, Конан вернулся к себе в кузницу. Он подумал, не пойти ли ему в гостиницу Бартейка, чтобы весело провести остаток вечера, но день работы с тяжелым молотом давал себя знать. И поэтому Конан улегся спать гораздо раньше, чем хотелось бы.
Весь следующий день Конан провел у горна и наковальни. Он подковал нескольких лошадей, перековал зазубренный серп, расправил вмятину на шлеме одного из бритунийцев и между делом выковал множество гвоздей самой разной величины; Лар при этом исправно раздувал мехи. Конану приятно было сознавать, что он не забыл ремесло, которому с охотой обучался еще мальчишкой.
Наутро Конан вместе с мальчиком отправился в храм Заца, народ стекался на богослужение со всего города.
И огромная входная дверь, и дверь в притворе были распахнуты. Стражи с алебардами стояли не шевелясь, но глаза их были скошены на хорошеньких женщин, сочетавших набожность с веселым нравом.
Возвышаясь над толпой, Конан вошел в святилище. Запах падали тут ощущался сильней, но Конан привык к запаху смерти на полях битвы и потому не почувствовал тошноты.