Молодой чина высокий и светловолосый с выправкой кадрового военного и фигурой профессионального гимнаста — он всегда вызывает улыбки у девушек-администратор. Марьянов не зазнался, радуясь вниманию женщин, но понимал: излишняя любовь может заставить его сомневаться в себе. В этот день к нему привычно подошли несколько дам, и он кивнул им, вошел в здание и сразу оказался в сердце этой романтичной атмосферы....
— Карина, вы умница! — воскликнул Марьянов, подхватил баул и скрылся с ним в спальне.
Примерно через час из подъезда, где проживал Василий Гаврюсов, вышла Карина в сопровождении высокого широкоплечего военного в полной парадной форме, с погонами генерал-лейтенанта. Козырек монументальной фуражки практически скрывал верхнюю часть лица мужчины. Зато на всеобщее обозрение были выставлены красивые седые усы. Довершали картину кокетливые косые бачки, тоже седые.
— Это ни на что не похоже, — злобно шипел Марьянов, пока они шли к Карининой зеленой машине.
— Парик — слишком примитивно. В случае, если вас ищут, надо полностью отвлекать внимание.
— Где вообще вы форму раздобыли, да еще моего размера?
— Долго ли умеючи. У меня подруга костюмером в театре работает, там много всяких вариантов было. Но я остановилась на этом.
— Ничего другого придумать не могли?
— Почему? Сначала хотела переодеть вас священником.
— Вот спасибо, дочь моя! Осчастливила.
— Нет, это было бы супер! Только я потом подумала — а ходят ли они в рестораны? А так, представляете себе картину? Кстати, был вариант с формой милицейского полковника, но я подумала, что это будет чересчур нагло.
Марьянов содрогнулся.
— Не хочу об этом думать, ужас какой-то. А что, армейских генералов вы много видели в кабаках?
— Никогда. Но теоретически это возможно.
— Они туда в гражданке ходят, а не в парадном облачении! Давайте лучше не будем?
— Все, дело уже сделано.
Они выбрали скромный ресторан неподалеку от центра. Заведение было так себе, средней руки, посетителей мало. Когда колоритная пара вошла в зал, никто, даже официантки, не обратили на нее внимания. Тем не менее Марьянов предпочел забиться в самый темный угол.
— Вы фуражку-то снимите, — посоветовала Карина.
— А куда ее деть?
— Не знаю. Оставьте на столе. Нет, повесьте лучше на вешалку, пусть висит. Здесь так темно, что вашего лица все равно никто не увидит.
— А если с фуражками принято делать что-то определенное? Например, класть на специальную полочку, держать на коленях или под мышкой? И каждый генерал обязан это знать, а я не знаю. Тогда легко вычислить, что я просто переодетый аферист.
— Не паясничайте. Сейчас официантку попросим. Девушка, нам бы фуражечку куда-нибудь… Спасибо! Вот видите, как просто. Никто вас не вычислит."
"— Ладно, давайте есть и говорить о деле.
