Молодой чина высокий и светловолосый с выправкой кадрового военного и фигурой профессионального гимнаста — он всегда вызывает улыбки у девушек-администратор. Марьянов не зазнался, радуясь вниманию женщин, но понимал: излишняя любовь может заставить его сомневаться в себе. В этот день к нему привычно подошли несколько дам, и он кивнул им, вошел в здание и сразу оказался в сердце этой романтичной атмосферы....
И лишь когда она решительно взялась за ручку двери, растерявшаяся Карина догадалась спросить:
— Простите, вы к Родиону Алексеевичу?
Блондинка обернулась на голос, надменно взглянула на секретаршу и так же молча открыла дверь кабинета.
— Представьтесь, пожалуйста. И закройте дверь, Родион Алексеевич на переговорах, — громко и требовательно сказала Карина, удивленная бесцеремонностью незнакомки.
Она подумала, что если та не остановит свое наступление, то придется звать охрану. Существовало железное правило — в отсутствие генерального директора в его кабинете не должно быть посторонних.
— Какие мы грозные. Это лучше ты мне представься, радость моя.
Карина так скрипнула зубами, что стоматологи, сидевшие этажом ниже, наверняка вздрогнули от ужаса. Однако взяла себя в руки и казенным голосом спросила:"
"— Вы по какому вопросу? Если вы не договаривались заранее о встрече, боюсь, у Родиона Алексеевича свободного времени для вас не найдется.
— Меня-а-а? — фальшиво изумилась блондинка. — Меня, лапочка, он днем не интересует. Ты меня лучше на ночь запиши! И бумажку ему на лоб наклей. Может, хоть тогда про жену вспомнит.
«Нона! — ахнула про себя Карина. — И это — жена Марьянова?! Та, которую, по Машкиным словам, он страстно любит? Поверить не могу… Такое впечатление, что нормальным мужикам хорошие женщины не представляются достойной добычей, поэтому они охотятся исключительно на стерв».
— Подними, — небрежно махнув рукой, потребовала супруга босса. — И вызови сюда моего благоверного.
— Вы здесь не распоряжаетесь, — выдавила из себя Карина, пытаясь выдержать ее взгляд. Сделать это было непросто, потому что вместо глаз у этой мымры были два стеклянных шарика. — И мной вы распоряжаться не можете.
Шарики исчезли в морщинках — мымра улыбнулась леденцовой улыбкой. Стало ясно, что она ни за что не отступит. Сдохнет, но своего добьется.
