Молодой чина высокий и светловолосый с выправкой кадрового военного и фигурой профессионального гимнаста — он всегда вызывает улыбки у девушек-администратор. Марьянов не зазнался, радуясь вниманию женщин, но понимал: излишняя любовь может заставить его сомневаться в себе. В этот день к нему привычно подошли несколько дам, и он кивнул им, вошел в здание и сразу оказался в сердце этой романтичной атмосферы....
Посидев еще немного, он поднялся, отряхнул брюки и направился было к дому, но вдруг тишину летнего вечера нарушил долгий и резкий автомобильный сигнал. После секундной паузы сигнал повторился снова, затем еще и еще.
«К соседям, наверное, опять компания прикатила, — рассеяно подумал Родион. — Теперь уже и по будням веселятся, делать-то нечего…»
Соседом справа у Марьянова был какой-то чин с таможни, угрюмый и неприветливый субъект, который, купив два года назад этот участок и быстро выстроив на нем жуткого вида трехэтажный замок, отдал его в безраздельное пользование своему единственному и горячо любимому сыну.
А этот двадцатилетний Митрофанушка, последовательно изгнанный из всех лучших зарубежных и отечественных вузов, с наступлением лета частенько превращал загородную резиденцию в некую помесь ресторана с публичным домом.
— Энибади хоум? — вдруг послышался нежный, певучий и чуть насмешливый голос. Затем в калитку вежливо постучали.
Марьянов, вздрогнув от неожиданности, резко повернулся на звук.
— Хозяин, отопри! Родька, ты дома, или это была шутка? — снова раздался все тот же голос.
Обалдевший Марьянов, отказываясь верить происходящему, чуть ли не бегом бросился к калитке.
— Ты?! — невольно вырвалось у Родиона, хотя он уже знал, кого сейчас увидит.
— Конечно я! — Лена Божок впорхнула в приоткрытую калитку и, легонько взвизгнув, повисла на шее у Марьянова.
— Родька, дорогой, как я рада тебя видеть! Совсем не изменился, даже похорошел! Слушай, здорово выглядишь.
Все это Лена выпалила, болтая ногами и не разжимая рук, сомкнутых вокруг мощной марьяновской шеи."
"— Рад, — с трудом выдавил тот, делая безуспешные попытки высвободится из ласковых, но крепких объятий. — Очень.
— Правда? Я так скучала по тебе, мне так необходима была твоя поддержка, и вдруг раз — ты звонишь.
— Действительно, чудо, — покорно согласился Родион, которому в конце концов удалось осторожненько поставить Лену на землю.
«Настоящее чудо, — тоскливо подумал Марьянов, — это если Лена и Нателла сейчас не столкнутся нос к носу». Если же чуда не произойдет, его в ближайшие минуты ожидает нечто, сопоставимое с ураганом, разрушившим Флориду, или атомной бомбардировкой, после которой от всего живого остается лишь серый пепел.
