И каким бы я ни был уставшим, почти каждый вечер, когда она вскарабкивалась ко мне на кровать, я рассказывал ей сказки, дурачился, даже выслушивал ее долгие непонятные истории, пока не начинал дремать под детский лепет, улыбался, уже засыпая.
Вряд ли кто заметил перемену во мне. Я и сам словно забыл о намечавшемся, и от этого мне было только легче. К тому же Гита пока не спешила на очередное свидание, не зная, что этим продлевает жизнь своего любовника. Но вряд ли они смогут долго обходиться без встреч. Особенно в такую весну, когда воздух так прогрет, когда утренний туман быстро исчезает под лучами солнца, когда голубые заводи фэнов искрятся, а перелески стоят словно в зеленоватой дымке от полопавшихся почек. И повсюду, куда ни кинь взор, там, где ранее лежали серые тяжелые снега, ныне поднимаются сочные высокие травы.
Наконец однажды Гита велела нагреть воды для купания, а Эйвота стала накладывать уголья в тяжелый утюг и раскладывать на гладильной доске голубое блио миледи. Как всегда в таких случаях, Гита словно светилась некой радужной радостью, игриво тормошила дочь, все время смеялась, что-то напевала. Мне в тот день досталась обязанность проследить, как обстоят дела с окотом в овчарнях, но я все же спросил Гиту, когда она собирается ехать и когда ей понадобится моя помощь. Я уже привык сопровождать ее в этих поездках, она не почувствовала в моих словах никакого подвоха, просто ответила, что поедет не ранее, как на закате. При этом она все же избегала глядеть мне в глаза, хотя в башне давно считали, что я навещаю вдову перчаточника в Даунхеме.
Я обещал вернуться к намеченному часу и, оседлав мерина, покинул башню. Кроме овчарен, мне надлежало поспеть еще и в Саухем, где томился в ожидании Гуго Бигод со своими людьми.
В это весеннее время езда в фэнах — дело непростое. Я так торопился, что когда показался Саухемский монастырь, и мой мерин, и я сам были забрызганы грязью с ног до головы.
Леди Бэртрада уже находилась там — ведь именно ей предстояло указать путь к охотничьему домику. И пока я беседовал с Гуго, графиня пристально и нетерпеливо смотрела на нас с галереи, опоясывавшей монастырский дворик. Я не поворачивался к ней, но в который раз напомнил себе проследить, чтобы Гита сегодня не попала на остров посреди лесного озера.
Я размышлял об этом и тогда, когда возвращался. Я мог бы солгать, что столкнулся с посыльным Эдгара и тот передал, что граф отменил свидание. Однако впоследствии это бы вызвало подозрения. Мог попросту учинить некий спектакль на болотах — скажем, угодить в заводь или сбиться с пути, что задержало бы нас с Гитой, а тем временем уже все было бы кончено. Гуго опытен и не станет мешкать на месте преступления.