Этот сакс плодит бастардов от своей шлюхи? А я со своей стороны навяжу ему ублюдка какого-нибудь Геривея Бритто и сделаю его продолжателем рода Армстронгов!
Однако как мы ни торопились, на дорогу ушло больше недели. Ради скорости передвижения я бросила в пути свой обоз, слуг и камеристок, довольствуясь только конными охранниками и тем количеством имущества, которое поместилось во вьюках мулов.
Мы миновали Оксфордшир и Нортгемптон, где некогда я была так счастлива с Эдгаром. Сейчас здесь ничего не напоминало о том блаженном, сияющем солнцем времени, все было серым, унылым, промозглым. Сеялся нескончаемый, мелкий, как пыль, дождь. Дороги были ужасны, лошади теряли подковы, охранники проклинали все на свете, простуженная Маго кашляла и беспрестанно ворчала.
Но самое ужасное началось, когда мы въехали во владения моего мужа. На нас обрушился самый настоящий ноябрьский шторм. Ветер нес ледяные струи ливня, гнул деревья к земле, взбаламученная вода покрыла все низины. Но я уже узнавала знакомые места. Мы двигались вдоль вспенившейся от дождей речки Уисси, и я надеялась еще до темноты увидеть бревенчатые частоколы бурга Незерби.
Наконец начальник охраны, перекрикивая бурю, сообщил, что бург показался. Я откинула промокшие насквозь занавески и выглянула. К реке вел крутой спуск, впереди чернел бревенчатый мост.
Внезапно паланкин сильно тряхнуло и он накренился. Я вцепилась в столбик навеса и отчаянно завизжала, чувствуя, что вот-вот окажусь в грязи под копытами. До меня донеслись крики, истошное ржание мулов, и я увидела, как двое передних животных сползают вниз, скользя по насыпи. Затем поддерживающие паланкин шесты затрещали, мир перевернулся, а в следующий миг и паланкин, и я, и оба задних мула рухнули с кручи.
Помню только удар, треск, наваливающуюся на меня мокрую тушу одного из мулов и собственный истошный вопль. Холод и дождь обрушились на меня вместе с болью.
Мои люди засуетились вокруг, разрезая ремни паланкина, чтобы освободить меня из-под его обломков. Один из охранников попытался меня приподнять, но внезапная резкая боль согнула меня в дугу. По ногам потекла теплая жидкость, в поясницу словно ударили кузнечным молотом, а затем мой живот будто вспороли тупым ножом. Я не могла вздохнуть.
Меня куда-то несли. Я была скрюченной, жалкой, истекающей кровью. Среди различимых голосов узнавала подвывающие стенания Маго. Старая дура, как она могла допустить, чтобы со мной случилось подобное! Ибо что со мной — я уже поняла. Хотя до последнего отказывалась верить.
Даже когда дымное тепло усадьбы окутало меня и чей-то голос проговорил, что нужно послать за повитухой, я все еще сопротивлялась. Тщетно. Я была в Незерби, и эти саксы не больно слушались меня.