— Алик поскользнулся! — охотно объяснил Саша и посочувствовал до невозможности фальшиво: — Ты такой неловкий, Алик!
Алик уже встал и снизу смотрел, как они обнимаются. Иван Павлович отодвинул Сашу, полюбовался на награды.
— Пошли на кухню, герой. Все спят, поговорить нам больше негде.
В общей на весь коридор кухне Иван Павлович разжег керогаз, поставил чайник, дождался, пока уйдет принесший хлеб, сахар и банку американской колбасы Алик, спросил Сашу, чинно сидевшего на табурете:
— Так почему же ты все-таки опоздал на трое суток?
— Да билета не мог достать, — беспечно ответил Саша.
— Это ты не мог достать билета? Врешь.
— Ну, тогда как на духу. Загулял.
— Ладно, Сашок. Врать тебе незачем. Милицейское начальство, перед тем как встретиться с тобой, со мной советовалось.
— Вот всегда так, Иван Павлович, — обиженно заканючил Саша, — из меня дурачка делаете…
— А ты?
— Что я?
— Сейчас кто из меня дурака хотел сделать?
— Так я же по службе.
— Что же это за служба такая, старших обманывать?
— Я сейчас всех обманываю, Иван Павлович, — тихо и с тоской признался Саша.
— Ой, смотри, Сашок, как бы тебя не обманули. Схлестнулся ты с большими мерзавцами."
"— А что мне, отказываться надо было, да? У милиции на всю Москву одна бригада по борьбе с бандитизмом. Ни настоящей засады устроить, ни крупной операции с серьезной подготовкой провести не с кем и некогда. Мечется этот взвод от одного ЧП к другому. А здесь, вы правильно заметили, большие мерзавцы действуют. Хитрые, злые. Их без связей не зацепишь, без настоящей информации не возьмешь. А я в этом районе и на рынке свой. Сами небось не забыли, из какой компании вы меня вытащили. Я и перышка не испугаюсь, и по фене сботаю. Мне здесь концы искать легче…
— По лезвию ножа ходишь. Ты особо не зарывайся. Это опасно, Саша.
— Я знаю, Иван Павлович.
— Ну, и как дела?
— Поначалу вроде за ниточку ухватился. Сейчас запутался слегка.
— А начальство что говорит?
— Не общаюсь пока.
— Ты из себя Ната Пинкертона не изображай. Советоваться с опытными людьми надо, герой-одиночка!
— Так ведут же все время, Иван Павлович!
— Ну-ка, расскажи подробнее.
— Не могу, не имею права. Подробнее только в отчетах пишу.
— Ясно. Тогда давай чай пить.
Иван Павлович сполоснул заварной чайник, засыпал чаю и налил кипятку. Вдруг, не оборачиваясь, упершись руками в кухонный стол и глядя в закопченную стену, негромко поведал этой стене:
— Ты мне как сын. И потерять тебя здесь, не на войне, для всех для нас — для меня, для Алика, для мамы, для Ларки — будет двойным горем.