Был первый день без войны, день великих надежд.
Стемнело. Подполковник, сидел в своей «эмке», покуривал, ожидая. «Эмка» стояла во дворе водонапорной башни, надежно прикрытая высоким и плотным забором.
На путях праздника не было, на путях утихал рабочий день, тенью возник в окне автомобиля сотрудник.
— Товарищ подполковник, — доложил он, — в доме темно, соседка говорит, что все ушли на Красную площадь.
— Что ж, примем к сведению. — Подполковник посмотрел на часы. — На их месте я бы начинал…
По Амбулаторному, обнявшись и поэтому качаясь абсолютно синхронно, перемещались двое. Путь их лежал к переезду, но генеральное направление они часто теряли, ибо были выпивши, да к тому же еще и пели:
Темная ночь. Только пули свистят по степи,Только ветер гудит в проводах, тускло звезды мерцают…Так, распевая, они приблизились к переезду. Сейчас же раздалось:
— Стой! — перед пропойцами стоял солдат с винтовкой.
— Вася, гля, солдат! — обрадовался бас. А тенор заметил:"
"— И чего радуешься? Он поставлен, чтобы нас не пускать.
— А он пропустит, — возразил бас. — Пропустишь, солдат?
— В обход!
— Будь человеком, солдат. Нас баба у «Балтийца» ждет. Подождет, подождет, обидится и уйдет. Знаешь какая баба! — настаивал бас.
— В обход!
— В такой день он нас уважит, Вася. Уважишь, солдат?
— Не уважит, — мрачно решил скептик-тенор.
— Уважит, — упрямо повторил бас и пошел к переезду.
— В обход! — голос солдата звенел.
— Да ладно ты! — не останавливаясь, махнул рукой бас. И выстрел…
Бас — от неожиданности, не от страха — замер.
— Ты что, психованный?
— В обход так в обход, — тенор взял баса под руку и повлек назад.
— Нет, он что — по живому человеку? — базарил бас.
— Он в воздух, Гриша.
— Я ему, суке, припомню! Он мне еще попадется! — пропойцы удалились.
Подполковник, слушавший эту беседу из автомобиля, распахнул дверцу «эмки» и ступил на землю. Из темноты явился сотрудник.
— Видимо, начали, — сказал подполковник. — Скажите, чтобы не забыли этих артистов проводить куда следует.
Бесшумно легли на верхушку забора крюки легкой переносной лестницы. Плохо различимый человек вскарабкался по ней. Ему подали еще одну такую же лестницу, которую он поставил по другую сторону забора. Замелькали — вверх и вниз — фигуры. Один, второй, третий, четвертый, пятый, шестой, седьмой. Семеро стояли и прислушивались. Потом пошли.
К вагону подошли шестеро. Один умело, чуть звякнув фомкой, сорвал запор, напрягся и откатил дверь.
— Руки вверх! — спокойно предложили из вагона.
— Атас! — крикнул открывавший и метнулся в сторону. Пятеро бросились врассыпную. Трое оперативников выпрыгнули из вагона.
У лестницы их брали по одному: делали подсечку, скручивали и оттаскивали в сторону. Одного. Второго. Третьего. Четвертого. Пятого.