Десятый выпуск сборника содержит повести и рассказы современных авторов, объединённые общим стремлением к острому, критическому взгляду на различные явления общественной жизни. Произведения исследуют конфликты, возникающие при столкновении человека с моральными и социальными вызовами эпохи.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Поединок. Выпуск 10»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Десятый выпуск сборника содержит повести и рассказы современных авторов, объединённые общим стремлением к острому, критическому взгляду на различные явления общественной жизни. Произведения исследуют конфликты, возникающие при столкновении человека с моральными и социальными вызовами эпохи.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Десятый выпуск сборника содержит повести и рассказы современных авторов, объединённые общим стремлением к острому, критическому взгляду на различные явления общественной жизни. Произведения исследуют конфликты, возникающие при столкновении человека с моральными и социальными вызовами эпохи.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Поединок. Выпуск 10» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Но в этот раз термос, расписанный маками, остался дома.
Может, в этом загвоздка?
Чушь! Ерунда! Бабское суеверие!
Анохин турнул сердитым жестом начпрода, не вовремя затеявшего свою алхимию. Прокуратов заспешил, облил экстрактом спасательный жилет…
С КДП[10] дали «добро» на запуск двигателей.
Всякий, кто поднимается в воздух, нечаянно задумывается о смерти дважды: перед взлетом и посадкой.
О чем думал Филин в ту минуту, когда самолет еще прочно стоял на всех своих многоколесных тележках?
О том, что лобовые стекла кабины слегка розоваты от впаянных термоэлементов, точь-в-точь как окна Эрмитажа. Надо бы узнать, почему в Зимнем дворце розовато-сиреневые стекла. Состав такой, что ли?
И сразу же захотелось в Ленинград…
Грохот «плавилки», счищающей наледь с бетона, напомнил, что основная взлетно-посадочная полоса еще не расчищена, значит, взлетать придется с запасной. Она узкая.
В ушах, сдавленных наушниками, тихонько завжикала кровь. Вспомнился плакатик в медкабинете предполетного осмотра:
«Частота пульса у летчика: Норма — 60. В кабине — 80. Мотор запущен — 110. Рулежка — 120. Взлет — 130. Бой, дозаправка в воздухе — 160».
Кто-то из ветеранов уважительно говорил: «Мы воевали на ваших посадочных скоростях…»
Ага! Вот оно! Тогда, перед запуском, подумалось: «Вот он, последний взлет. Капитан Филин поет лебединую песню!»
Ольга не хотела третьего ребенка: «Ты загремишь под фанфары, а я одна с тремя останусь?!» Он дал ей «слово русского офицера»: «Родишь мальца — уйду с летной должности». — «Знаю тебя, обманщика! Ты и перед Милочкой так же говорил». — «Если б сына родила, ушел бы. Сын — дело серьезное. Сам буду воспитывать. На земле». — «А если опять дочь?» — «Бомбы три раза в одну воронку не падают. Сын будет». Как в воду глядел: все соседки, все врачихи, акушерки, санитарки твердят в один голос: сын будет. И веснушки-то на лице выступили, и живот «репкой», и еще черт-те что углядели. Значит, и в самом деле лебединая песня!.. Эх, не надо было так думать! Накликал.
— Экипажу приготовиться к запуску! — объявил правый пилот вместо Анохина. В наушниках потрескивало.
— Проверить, у кого замыкает кнопка СПУ![11] — добавил Филин.
Заработала вентиляция радиоаппаратуры, и в кабину потянуло запахи нагретой изоляции. Пальцы Анохина забегали от тумблера к тумблеру, от кнопки к кнопке, так бегают руки органиста по многорядью клавиатур. И самолет заревел, точно огромный орган, у которого включили все регистры, — от баса «тубы мирум» — трубы мира — до флейты-пикколо. Осанистый рокот на фоне свистящего шипа… Месса для четырех турбин с винтами.
Порулили на старт. Налитые горючим крылья тяжело подрагивали на стыках бетонных плит. Филин выглянул за бронеспинку: Прокуратов грыз под своим прозрачным колпаком сухарь с тмином.
