Иди сюда!
Она вошла, раздвинув портьеру, и, увидав его, снова всхлипнула, прикрывая лицо углом головного платка, красным пожаром полыхавшего на ее плечах.
— Кто тебя обидел? — лениво, как спросонья, спросил Чубатов, все еще перебирая пальцами струны: — Сангия Мама не дает тебе небесного жемчуга?
— Эх ты, Сангия Мама! Все играешь… — она поворошила его волосы, прижалась щекой к груди и опять всхлипнула.
— Да что с тобой, Дашок? Или обидел кто? — Чубатов отложил гитару и стал гладить ее по голове, как маленькую: — А ты скажи, назови, кто обидел? Я ему сделаю ата-та.
Она еще сильнее заплакала, затрясла головой, вдавливаясь лицом ему в грудь.
Он поцеловал ее в волосы и сказал виновато:
— Устала ты, душа моя, И во всем-то я виноват.
— Не в том дело. Эх, Иван, Иван!..
— Понимаю, понимаю… Замоталась. Загоняли тебя, как лошадь на приколе. А прикол этот — я со своим дурацким делом. Знаешь что? Давай, к чертовой матери, перерубим веревку — и в степь, как ветер, улетим, как сказал поэт.
— В какую степь? О чем ты? — Даша вытерла слезы, вздохнула глубоко и уставилась ему в лицо.
— Это образ, понимаешь? Поэтическое воображение. А проще сказать, поедем к нашему милому, теплому синему морю. На Кавказ! Поедем, а? Теперь дикарей там немного. Осень. Можно снять комнатенку с оконцем на море, с балконом… Я тебе серенаду спою. А? Залезу на крышу старой сакли и спою. Поедем?
Она опять всхлипнула:
— Начальник сказал, что на тебя уголовное дело завели.
— Какой начальник?
— Финансовый… Мой начальник."
"— А-а, уйгунский казначей, — усмехнулся Чубатов.
— Это не он виноват. Это Сангия Мама душу мою затребовал за то, что я хотел достать для тебя небесный жемчуг-кяхту́.
— Ты бы вместо того, чтобы играть да шуточки шутить, сходил бы еще раз к председателю райисполкома. Попроси его. Небось его-то послушают, прикроют это дело.
— Эх, Дашок! Председатель — мужик, конечно, хороший. Да он сам боится.
— Чего он боится?
— Бумаги боится. Отчета, который дебёт и скребёт. Вот он, наш Сангия Мама. Его все боятся.
А я не боюсь. Я у него хотел вытянуть счастливую карту. Сыграть с ним хотел ва-банк.
— Доигрался… Эх, Иван, Иван! Сколько раз я тебе говорила: с финансами не шутят. Каждую копейку занеси в счет, каждый болтик зафиксируй, проведи в дело и пришей. А у тебя что? Сотня туда, две сюда.
— Платил только за дело. Расписки имеются.
— Кому они теперь нужны, эти расписки? Мой начальник говорит — пусть он их на стенку наклеит.
— Сукин сын он, твой начальник. А я ему верил.
