— И отчетность и снабжение — все поставлено на русский авось.
— Так вы же сами хозяева! Вы и отчитывайтесь как следует! — вспылил Стародубов.
— Да я это не про нас. А вообще насчет снабжения. И не дай бог попасть впросак.
— Именно! — подхватил Коньков. — Вот и попал Чубатов впросак. Но лес-то заготовлен. Я видел своими глазами. Хороший лес.
— Не сомневаюсь, — согласился Завьялов. — Чубатов плохой лес не пригонит.
— А если не сомневаетесь… Почему бы вам вместе со Стародубовым не снарядить комиссию? Съездили бы, посмотрели, акт составили — что за лес? Сколько его? Да и положили бы к нам в дело.
Авось поможет взвесить истину.
— Это дело реальное, — отозвался Стародубов. — Я свяжусь и с другими заказчиками. Думаю, они поддержат нас. Сообразим комиссию.
Завьялов оживился, положил руку на колено Конькову и тоном заговорщика спросил:
— Слушай, капитан, а ты случаем не перепутал свои обязанности?
— Какие обязанности?
— Те самые, следователя. Вроде бы ваше дело вину установить.
А остальное пусть адвокат собирает, — озорно допытывался Завьялов. — Не то ведь хлеб у людей отбираешь.
Коньков хмыкнул:
— Это я слыхал. Анекдот ходил в начале шестидесятых годов. Помнишь, когда все обязанности делили? Пришла бабка в исполком и жалуется: родимые, говорит, приструните моего старика, он молотком дерется. А ей отвечают: ты, бабка, не туда жалуешься. Мы — сельский исполком. Вот если бы он серпом тебя, тогда к нам. А на тех, которые молотком дерутся, жалуйтесь вон туда, через дорогу.
Там промышленный исполком.
Никита Александрович трубно захохотал, Завьялов криво усмехнулся:
— Ну и угостил ты меня, Леонид Семеныч, угостил.
— Кушайте на здоровье!
18
Дарья пришла в этот день пораньше с работы. Ее гнало нетерпение узнать, что было там, на допросе? Какие обвинения предъявили Ивану? Что грозит ему?
Но дома его не было, на столе лежала записка:
«Ушел по вызову, в райисполком».
«Ну, слава богу! — подумала она. — Если вызвали в райисполком, значит, не сажают».
И на душе у нее отлегло.
Переодевшись в шелковый цветастый халат, она прошла на кухню и принялась чистить картошку. Иван придет голодным, да и сама проголодалась или от волнения есть хочется. Замечала она за собой странную привычку — как начнет волноваться, так ест, что под руку попадет.
В холодильнике лежала добрая половина свиного окорока, закопченного в бане, по-домашнему, — еще до ссоры с Иваном Завьялов привез, вместе с помидорами.
