"
"До самой темноты провозился Коньков в своем сарайчике, то дрова колол, то протирал мотоцикл, то гнал стружку — новые доски шлифовал для кухонной перегородки и все думал, как он войдет к секретарю, как поведет свою речь, издалека, по-умному, обложит Савельева, как медведя в берлоге, и такие доводы приходили на ум и все так складно получалось, что он совсем успокоился и не заметил, как вечер подошел.
Елена пришла к нему в глубоких сумерках; он сидел на чурбаке, понуро свесив голову.
— Ты хоть бы свет включил.
Темно.
— А! — отозвался тревожно. — Звонка не было?
— Нет. Ужинать пора.
— Хорошо. Я сейчас приду, — а сам ни с места.
Елена прижалась к нему грудью, запустила пальцы в мягкие волнистые волосы.
— Переживаешь! — потеребила губами кончики его ушей. — Наверное, не примет тебя.
— Ничего… Завтра поеду в область.
— Эх ты, Аника-воин! Пойдем, хоть накормлю тебя. Не то отощаешь. Гляди — штаны спадут, — она озорно оттянула резинку его лыжных брюк: — Еще опозоришься перед начальством.
— Хорошо, Ленок. Ступай! Я сейчас приду.
Она поднялась на заднее крыльцо, растворила дверь и вдруг крикнула с порога:
— Лё-оня! Телефон звонит!
Он бросился, как тигр из засады, одним махом заскочил на верхнюю ступеньку крыльца, опередил ее на пороге и первым схватил трубку.
— Ты чем занимаешься? — панибратски звучал в трубке знакомый басок первого секретаря.
— То есть как? В каком смысле? — насторожился Коньков.
— А в самом прямом. Ты свободен?
— Так точно!
— Тогда давай ко мне.
Мы тебя ждем тут.
— Я в один момент. Через десять минут буду.
— Смотри за порог не зацепись, — насмешливо заметил секретарь. — Ждем! — и положил трубку.
— Ну, что я тебе говорил? Крой тебя горой! — ликовал Коньков, потрясая поднятой рукой. — Нам нет преград на суше и на море…
— Рано веселишься… Смотри не прослезись. Как возьмут тебя в оборот…
— Меня?! Да я их за Можай загоню.
— Ну да… Заяц трепаться не любит. Поешь сперва, не то натощак-то голос еще сядет, — сказала, глядя, как он, не успев толком подпоясаться, уже китель натягивал.
— Ты что, не слыхала? Я же сказал: через десять минут буду у них.
— Господи! Не смеши хоть людей. Ты что ж, и побежишь, как пионер, через весь город?
— А мотоцикл на что?
— В райком на мотоцикле?
— Только так.
— Дуракам закон не писан. Смешно.
— Смеяться будем потом.
В кабинете первого секретаря за столом уже сидели Стародубов и Савельев.
