Не повезло ему – старший помощник, действительный статский советник Тимофеев, заболел, и кляузное дело поручили ему. Все это было тем более неприятным, что он оканчивал курс Александровского училища вместе с Бахтиным и теперь ему предстояло вставлять фитиль своему бывшему взводному портупей-юнкеру. Делами полиции занимался Тимофеев, хотя всячески старался перекинуть их Назанскому. Полковник, в общем-то, был не против, полицейская служба более напоминала ему армейские порядки, но с сыскной полицией случались скандалы. Слишком уж круто затягивал гайки Маршалк, не считаясь ни с чинами, ни с положением в обществе некоторых нынешних скоробогатеев. А вот теперь на помощь ему и Бахтин из столицы прибыл. Назанский точно знал, что на Пасху следующего года ему присвоят генеральский чин, и тогда у него открывался шанс стать начальником Александровского военного училища. А это почетная и спокойная служба. Вполне в отставку можно выйти полным генералом. Приятные мысли о шитых золотом генеральских погонах сопровождали полковника до самых дверей сыскной полиции.
Войдя, Назанский придал своему лицу некоторую начальственную строгость и мимо ошалевших городовых и юрких людей в штатском начал подниматься на второй этаж. Видимо, дежурный чиновник успел упредить Маршалка, и Карл Петрович встретил начальство у лестницы. – Здравия желаю, Александр Николаевич. – Доброго здоровья, Карл Петрович. – Пришли нам сирым фитиль вставлять? – К сожалению. – Тогда прошу ко мне.
Назанский впервые видел Маршалка в форме и подумал, что мундир, даже полицейский, мужчину весьма украшает. Они вошли в кабинет начальника, и с дивана поднялся высокий человек в мундире с погонами коллежского советника. Назанский несколько минут разглядывал Бахтина. Хорош, черт. Мундир с особым александровским шиком сидит, погоны ручной работы, чистым серебром отливают и красив по-прежнему, правда, виски да английские усики поседели малость. Как здороваться с однокашником, у Назанского сомнений не было ни на минуту. Они обнялись.
– Ну ты, тезка, – засмеялся Бахтин, – в чины вышел.
– Ты на себя, Саша, посмотри. И Владимир, и орден французский, звезда «Льва и Солнца», а это что?
– Бухарская звезда – орден «Благородной Бухары», его в столице все дворники получили.
– Не преуменьшай. Кто бы ни получил, а у тебя на груди две звезды. Не у всякого генерала такое есть.
– Александр Николаевич, золотой вы наш, как беседовать будем, официально или с чайком?
– Давайте, Карл Петрович, с чайком, за ним и поговорим. – Тогда прошу.
Маршалк открыл дверь в углу кабинета, и они пошли в небольшую комнату, которую почти полностью занимал сервированный на три персоны стол. Сели. Тихо выпили по первой.
– Господа сыщики, – Назанский со вздохом поставил рюмку.