Поэтому обещать не могу. Дальше.
– Мы молча раскланялись, и все. Я все три часа полета внимательно читал и в связи с этим не заметил, чем он занимался. Только когда сели в этой дыре, перебросились парой слов. Я коньяка хотел выпить, а он – воды. Потом он лекарство принял и сказал, что в полете спать не любит, а сейчас поспит.
– Кто ему лекарство давал? – перебил Смирнов.
– По-моему, старшая стюардесса… – с сомнением начал дипломат, но спохватился, – да, старшая стюардесса.
– Ну а потом?
– Потом он привалился к стенке, я накрыл его пледом и ушел. Все.
– Когда вы вернулись, плед был в том же положении?
– В принципе, да. Только верхняя часть накрывала его лицо. Я думал, что он сам натянул его…
– Ну а еще какие-нибудь детали, незначительные подробности? Вы ничего не упустили? – старался дожать Смирнов.
Дипломат сделал вид, что задумался, и после этого ответил решительно:
– Я рассказал обо всем, что видел и помню. Абсолютно все. – И встал. – Я могу быть свободен?
– Ну конечно же! – с лучезарной улыбкой разрешил ему удалиться Смирнов.
Дойдя до двери, дипломат остановился:
– Кошмарный случай. А еще этот никому из нас не нужный шум, который поднимется…
Дипломат ушел, слава Богу. Командир почесал себе ухо и констатировал с изумлением:
– Господи, надо же так за свое место трястись!
– Дипломат, – объяснил все одним словом Смирнов. – Давай-ка сюда твою старшую.
Командир вышел, а милиционер, стоявший у дверей, спросил;
– Чего делать, товарищ начальник?
– Александр Иванович, – поправил его Смирнов. – А тебя как зовут?
– Мусалим, товарищ начальник!
– Мусалим, ты угнанной машиной занимался?
– Занимался, товарищ начальник. И в район сообщил. Там розыск объявили.
– Как ты думаешь, зачем ее угнали?"
"– Зачем у нас угоняют? По делам съездить – у нас всюду далеко очень, на запчасти ее распотрошить, хулиганят просто, потом бросают.
– Ты людей опрашивал? Никто не видел, как этот «газон» укатил?
– Опрашивал, товарищ начальник, никто не видел.
Галантно пропустив вперед старшую стюардессу, вернулся командир.
– Ты все-таки, Мусалим, шоферюгу этого еще раз допроси как можно подробнее, – распорядился Смирнов. Подождал, чтобы милиционер ушел, и ласково спросил у старшей стюардессы: – Что ты ему накапала, дочка?
– Что и всем. Валокордин, – сухо доложила обиженная стюардесса.
– Не перепутали по запарке?
– Вы что, подозреваете, что я его отравила? – с вызовом поинтересовалась она. – Так ведь говорят, его удавили, а не отравили.
– Кто говорит? – быстро, взахлест, задал вопрос Смирнов.
– Подумаешь, секрет! Все говорят.
– Брехливый у тебя экипаж, Сергеич, – огорчился за командира Смирнов.
Командир хотел было ответить поядовитее, но не успел: неожиданным громом прозвучали длинные звонки спецсвязи. Командир поспешно снял трубку.