В этот выпуск ежегодника вошли детективные повести о загадочных преступлениях и их разоблачении, военно-приключенческий рассказ об опасных операциях и документальные очерки. Каждое произведение предлагает читателю увлекательное путешествие в мир интриги, драмы и неожиданных поворотов судьбы.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Поединок. Выпуск 18» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
В этот выпуск ежегодника вошли детективные повести о загадочных преступлениях и их разоблачении, военно-приключенческий рассказ об опасных операциях и документальные очерки. Каждое произведение предлагает читателю увлекательное путешествие в мир интриги, драмы и неожиданных поворотов судьбы.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
В этот выпуск ежегодника вошли детективные повести о загадочных преступлениях и их разоблачении, военно-приключенческий рассказ об опасных операциях и документальные очерки. Каждое произведение предлагает читателю увлекательное путешествие в мир интриги, драмы и неожиданных поворотов судьбы.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Поединок. Выпуск 18» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Опытные столичные извозчики знали в лицо практически всех надзирателей и агентов летучего отряда сыскной полиции.
Подойдя к извозчику, Литвин увидел, что это Ферапонтов – агент Бахтина. Бахтин очень ценил и берег этого сотрудника. Ферапонтов был человеком хитрым, умело сходящимся с людьми, кроме того, он обладал удивительным даром уговора. Но главным талантом Ферапонтова был талант предателя. Он искренне жалел людей, которых обрекал на централы и каторги, но ничего с собой поделать не мог.
Вот и сейчас, везя Литвина на Невский, Ферапонтов быстрой скороговоркой рассказывал о том, что слышал в трактирах и ночлежках.
– Какие-то люди порезали Сашку Чухонца, еле ушел, – начал новую историю Ферапонтов. – А что за люди?
– Так, залетные. Сказывали в чайной на Первой Рождественской, что из теплых краев приехали. – А кто сказывал? – Так я ж и говорю: Семен. – Какой? – Буфетчик. Какому Семену там еще быть? – Так что Семен говорил-то?
– А говорил, что пришли трое, молодые, одетые как баре. Богато одетые. По наружности никак не скажешь, что урки…
– А за что они Сашку-то били? – перебил Ферапонтова Литвин.
– Да за дело, видать, кто просто так, с трезвых глаз, все зубы выбьет? То-то и оно.
Сашка Чухонец был весьма удачливым квартирным вором, ходившим на «доброе утро», и в блатной иерархии Петербурга занимал твердое положение. Просто так с ним сводить счеты побоялись бы. Значит, в городе появились залетные, стоящие значительно выше, чем Сашка Чухонец, на блатной лестнице. Или же это были группы людей «отвязанных», то есть бандитские группы, не считающиеся с ворами.
Литвин еще раз прокрутил про себя несвязный рассказ Ферапонтова и вынес из него одно, главное, что люди те были «одеты как баре». И то, что их в чайной, где собирается практически вся петербургская хива, не знал никто. Но пока Литвин не придавал этому особого значения, так как подобных совпадений можно было набрать по городу в необыкновенном количестве."
"Учителем его был Бахтин. Литвин преклонялся перед этим человеком. В Бахтине ему нравилось все: и манера держаться, дружелюбная и вместе с тем сдержанная, и умение одеваться, и другие манеры, и образ жизни. А главное, что подкупало Литвина – смелость. Не только в необыкновенных обстоятельствах, но и перед начальством. Бахтин был независим, имел собственное суждение по любому вопросу, не боялся высказывать его где угодно. – Приехали. – Ферапонтов остановил экипаж. На витрине английского магазина был нарисован задумчивый джентльмен, внимательно разглядывающий Невский проспект. Лицо его было сдержанно-грустным, видимо от того, что мужчины, идущие по славному сему проспекту, одеты не в английском магазине, а Бог знает где. Хорош был магазин, и витрина была хороша.
